Книга Пылающие Дюзы 3, страница 80 – Руслан Михайлов

Замолчав, он вгляделся в меня, пытаясь понять, поспеваю ли я за его скоростью. Я поспешил кивнуть, и он продолжил:

— Ты получил серьезнейшие ранения в шею. Два удара ножом. Ранения смертельные. Тебя спасла быстрота опознания и оперативность штурмовиков. Еще одно ранение было в левую подмышку, били наспех, но со знанием дела. Следующее по серьезности ранения — правый бок. Остальное не в счет — никакой опасности для жизни. Честно говоря, медики и аппаратура ранение в правый бок также оценили, как относительно неопасное. Но все оказалось не так — именно рана в правом боку едва не прикончила тебя, Тим.

— Открылось кровотечение? — предположил я, вспоминая, как резко выдернул из бока блестящую странную штуку.

— Ого… а ты догадлив. Или оно началось раньше, и ты уже пытался его остановить? Хотя если верить имеющимся у меня данным, внутри раны нет следов тампонирования или…

— Нет. Я не пытался. Но сделал большую глупость, когда выдернул эту… штуку из раны.

— Штуку, — повторил военный. — Что ж… вполне подходящее название для такого оружия.

— Вы видели его?! Я все не мог понять, чем же меня ранило…

— Видели, — кивнул генерал-полковник. — Поэтому я тут и сижу, Тим — такой высокий военный чин. Я видел эту штуку всего несколько секунд — на достаточно отчетливых видеозаписях твоих боевых похождений. Да, мы изъяли твои камеры и накопитель данных. И мы их тебе не вернем. Никогда, — он подчеркнул это слово интонацией и добавил: — Но ты получишь достойную компенсацию.

— Но…

— Почему мы не вернем твое имущество?

— Да.

— По той же причине, по которой ты прямо сейчас подпишешь согласие о пожизненном неразглашении, — он едва заметно улыбнулся. — Ты никому и никогда ничего не расскажешь о черных быстрых тенях и их стальном универсальном оружии, что может становиться чем-то вроде когтей, боевого диска и даже способно превращать часть себя в подобие метательных дротиков с мощным электрозарядом. Этот дротик не просто пробил в тебе дырку, Тим. Куда хуже — непонятным нам способом он превратил твою плоть и часть органов в нечто… это даже не описать. Внешне все цело и даже не затронуто, но на самом деле там тысячи мельчайших кровоточащих отверстий на расстоянии десятка сантиметров вокруг области поражения. Еще до последней стычки со смертниками у лифта ты уже умирал от сильнейшего внутреннего кровотечения. Мы едва вытащили тебя… но у тебя пошел системный отказ внутренних органов… В общем, за твою жизнь боролись лучшие врачи. Но ты никому и никогда не расскажешь об этом, Тим Градский. Более того, чтобы прояснить все предельно ясно, я добавлю следующее, хотя потом никогда не признаю, что говорил нечто подобное, — на этот раз он подался вперед и тихо произнес: — Я ценю подобную храбрость и принципиальность, гросс Тим Градский. И только поэтому я использовал все свое влияние и заверил вышестоящих в твоей понятливости, преданности Федерации и умении держать язык за зубами. Будь иначе… и мне пришлось бы сообщить прессе о том, что мы не сумели тебя спасти. А ты сам оказался бы где-нибудь в одной из отдаленных колоний на обледенелом планетоиде без связи со вселенной — с другим именем и, возможно, подправленной памятью.

— За что?! — поразился я и попытался приподняться на локтях.

— За то, что увидел то, о чем пока нельзя рассказывать никому. Расскажи мне кто о подобном — и я бы рассмеялся. Но твои записи подлинны… и то, что на них записано, уже круто изменило жизнь всем увидевшим их оперативникам. Их ждет срочный перевод. И все они — как и я — уже подписали те же самые подписки о неразглашении. С нами все ясно. Но вот с тобой… тебе еще предстоит, возможно, самая важная беседа в твоей жизни, Тим. Она решит твою жизнь… и даже стоящая за тобой Лига Гроссов в случае чего не сможет тебе помочь.