Книга Суровые земли, страница 125 – Руслан Михайлов

Сумрачный гном стал еще более сумрачным. Он нацедил в любимую кружку остатки пива, горестно отхлебнул, возвел очи вверх с надеждою — не начался ли дождь с градом? Ведь он прогонит рыжую — наверное.

Лори разломила луковицу пополам, содрала лишнюю шелуху, вновь принялась жевать, не забыв оторвать от куриной ляжки шматок мяса.

Кроу дохлебывал пиво, глядя теперь вниз, — быть может, случится землетрясение страшное? И возникнет трещина глубокая, широкая и поглотит жестокую поедательницу ни в чем не повинных куриц, давным-давно занесенных во все кулинарные книги всех миров и народов, ибо скудеют запасы куриные….

Рыжеволосая выдохнула, зажмурилась и откусила четверть стручка горького перца. Часто-часто задышала, покраснела, как луговой мак, поспешно вгрызлась в курицу, закусила помидором и куском пышного деревенского хлеба.

Кроу невольно сглотнул слюну и перевел горестный взгляд, наполненный надеждой, на стоящих рядом стражей. Вдруг они прогонят наглую убийцу помидоров прочь? Стражи поспешно отвернулись и нарочито громко начали обсуждать проблемы с урожаем прыгучих мандаринов в далекой Пигвелее. Проблемы, мол, с мандаринами — новый сорт чересчур прыгуч, садоводы никак не могут совладать с плодами. Кроу тяжко вздохнул, окончательно понурился, с хлюпаньем допил пиво и отставил кружку.

Лори неспешно наслаждалась прохладным квасом из запотевшего глиняного кувшина.

Кроу с безутешным видом огляделся вокруг — ну кто-нибудь? Стражи потихоньку утопали прочь. Игроки потрусили за ними, трусливо крича о том, что им пора на охоту. Рыбы спрятались обратно в пруд. Орел Крис засунул голову под крыло. Кашемор нырнул под холм, утащив за собой брата. Остальные работники поспешили за ними. Вскоре на участке не осталось никого, разве что ме-е-е-дленно уползала прочь большая улитка, что-то бормоча себе под нос. Гному показалось, что улитка бормотала «в это лучше не лезть»…. Или же: «тебе пришел полный…».

Лори с хрустом вырвала вторую ногу у курицы.

— Ну? — осведомилась воительница, ткнув вырванной конечностью в гнома Кроу. — Так и будем молчать, пока я не доем жареного петуха? Кстати, хозяин его зарезал, потому что птичка не хотела кукарекать…

Если бы Кроу обладал особым божественным взором и еще раз взглянул на небо, он узрел бы удивительную картину — метрах в сорока над ним в воздухе катался угорающий от смеха ангел. Он молотил золочеными сандалиями, бился мигающим нимбом об облачко, затыкал обеими руками себе рот. Наверное, еще никогда суровая местность не видела столь искреннего и безудержного ангельского веселья.

Чертовы хитрованы шулера и музыканты успели смыться. И оставили бедному гному наполовину разваленный плот и довольно-таки злую девушку, медленно доедающую жареного петуха.

— Уважаемая, вы не могли бы убрать курицу с забора? — трагичным голосом произнес Кроу. — А то пятна остаются.

— Это петух, а петуху на заборе самое место, — отрезала Рыжая, явно обрадовавшись тому факту, что Кроу нарушил молчание.

— Хм…. Уважаемая, быть может, вы хотите что-то купить?

— Угу. Дубину. А еще десять гвоздей, одну лопату, большую белую простыню и две увядшие ромашки.

— Ты не меняешься, — вздохнул тяжко гном. — Тебе лишь бы похоронить кого-нибудь и пару ромашек возложить. Это давно уже вышло из моды — бросать в могилу закутанный в простыню труп, утыканный гвоздями. Хоть бы на гроб потратилась. На дубовый.