Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 51 – Руслан Михайлов

— Энергетическая взвесь — пробормотал нервно подрагивающий Чифф и продолжил на родном непонятном нам языке.

К моменту, когда истаял последний светящийся клок, я успел натянуть верхнюю одежду, подхватил рюкзак и забросил в него тетрадь с заметками. Вспомнив про воду, вытащил термос, налил в него горячей воды из котелка, бросил туда же пару драгоценных кубиков сероватого сахара и шагнул к выходу. Опомнившаяся Милена торопливо крикнула в спину:

— Обалдел⁈

— Самое время! — не согласился я, прекрасно поняв весь многослойный глубинный смысл ее лаконичного высказывания.

— Надо сидеть тут минимум пару суток и мониторить периодичность! А лучше неделю!

— Надо — согласился я, уже сидя рядом с низким входом, закрытым медвежьей шкурой — Я бы так и сделал. Вот только раньше не было едущих сюда луковианских вездеходов.

Осекшаяся Милена замолчала, а Чифф грустно поник и развел руками, признавая важность этой угрозы.

— Нас не посадят и на убьют — улыбнулся старик — Нас просто заставят убраться отсюда восвояси. И не потому, что мы плохие. Нет. Просто мы птицы не того полета, как говорят у вас на Земле. Мы пташки мелкие и не нам руководить такого рода операциями…

— А я руководить и не собираюсь — хмыкнул я, откидывая шкуру — Следите за мной. И если что — следом не суйтесь!

— Ты ведь ненадолго? — голос Милены тревожно дрогнул.

— Если и пропаду на несколько часов или даже дольше — хоронить не торопитесь.

Кивнув, я пролез в ледяной лаз, и шкура опустилась, отсекая меня от убежища.

Глава шестая.

Подхвативший меня порыв был просто неудержим.

У меня не возникло ни тени сомнения в своих поступках ни в момент принятия решения, ни во время быстрого аккуратного спуска до конца ледяного «муравьиного» хода. Возможно, именно такую звенящую пустоту в своих головах ощущали те лидеры первопроходцы, кто в начале двадцатого века устремлялись на покорение Северного и Южных Полюсов. Причем эта пустота и решительность того рода, что появляются не в тепле и безопасности родного края перед началом экспедиции, а где-то через неделю выматывающего путешествия, когда появились первые обморожения и переломы, когда вскрылись неожиданные трудности, когда возможно уже кто-то погиб — и ты все равно знаешь, что несмотря на все угрозы и опасности продолжишь пробиваться сквозь пургу и мороз к некоей географической точке на макушке мира.

Несомненно, те, кто в свое время исследовал знойные джунгли, убийственную Сахару или следовал руслом Амазонки тоже отличались недюжинной решительностью и у них тоже хватало своих опасностей и сложностей. Но все же изматывающие путешествия и работа при плюсовых и минусовых температурах кардинально различаются буквально во всем. Я проверил это на собственной шкуре и продолжал убеждаться в этом с каждым новым прожитым в Пристолпье днем.

Возможно, именно благодаря этой звенящей пустоте в голове, что вытеснила вообще все мысли и эмоции, я так легко спустился на дно ледника, встав подошвами на голый обледенелый камень. Местами ледяная корка была разбита и содрана, камень испещрила забитая снегом сетка глубоких трещин и борозд, но на это природное покрытие я полагаться не собирался — на обуви закреплены железные шипы, а в руке короткая охотничья рогатина. Она прошла со мной уже немало битв против медведей, а сейчас прекрасно помогала удержать равновесие на проклятом склоне.