Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
— Иду… иду… иду… Все это было частью договоренности. Меня за гребнем не видно, они не знают когда тащить в случае чего. Вот я и сообщаю постоянный свой статус — причем мой голос уходит и на станцию, где у обзорного стекла напряженно замерли все остальные. Между валом и стеной есть небольшой треугольный промежуток. Спуститься надо всего-то метра. Основание этой груды обломков прилегает к стене плотно, но все это постоянно ползет вниз по склону, с другого бока добавляет мусора и поэтому образовалась пустота — которую мне надо преодолеть. — Иду… иду… добрался до стены… лезу — о своих успехах я сообщил коротко и, боюсь, слова были заглушены яростным звоном и стуком кирки о стену. Если сейчас с той стороны прибудет очередной многотонный айсберг, то я буквальном смысле слова окажусь между молотом и наковальней. Поэтому я старательно выбивал снег из ледяных каверн, поднимая череду отверстий все выше. Когда уже не мог дотянуться киркой, вставил сапог в первое отверстие и поднялся на занывшей ноге. Уцепившись повыше, полез дальше, не обращая внимания на летящую сверху колкую ледяную пыль. Еще выше… еще… выбить снег из длинного глубокого шрама. Зацепиться киркой как ледорубом, подтянуться на чистой силе и без всякой спешки вставить носки шипованных сапог в подготовленные углубления. В вал ударила темная масса. Под звон крошащегося льда, продавленный вал врезался в стену, где я только что пробивал отверстия и как океанская волна сначала пополз выше, почти коснувшись моих подошв, а затем опал и откатился назад, засыпая вошедший в его тело многометровый обломок ледяного тарана. — Лезу… — выдохнул я в рацию и, высвободив кирку, заработал дальше, нанося удар за ударом и стараясь терпеть рвущую плечо огненную боль переутомления. Поднявшись еще на примерно три метра, я остановился и некоторое время просто молча висел полумертвым мешком плоти. Прикрытый шапкой лоб уперт в злую ледяную стену, я смотрю в свое искаженное отражение и задаюсь вопросом — тебе это точно надо, а? Висишь тут полудохлой мухой на морозе и уже не чувствуешь пальцев рук и ног. Шарф содрался, лицо саднит, губы онемели… Так тебе это надо? Да… надо… — Ну раз надо, значит надо — выдохнул я, осторожно вытягивая из нашитого на куртку длинного кармана длинный ледяной кол. Рация что-то пробурчала тревожно, но я отвечать не стал до тех пор, пока глубоко не вбил конец стального кола именно туда, куда и хотел — пробив сквозь прозрачную ледяную кору и вонзив в едва виднеющуюся расщелину в каменной сердцевине. Повиснув на стальном стержне, я убедился, что он выдерживает мой вес. Но мера это временная, конечно, тут надо что-то понадежней — но это уже позже. А сейчас я отцепил с себя трос, держа его мертвой хваткой и больше всего боясь упустить. Пропустив конец троса через ушко кола, я закрепил его там, после чего снова пристегнулся к нему с помощью завинчивающегося большого самодельного карабина с той самой лебедки. Все? Нет… Через боль и усталость я поднялся выше, взмахнул киркой и начал долбить лед. Сто ударов. Так я ободрял себя. Всего сто ударов — и можно отправляться назад. Если не успею вырубить достаточно большое углубление, вроде высокой ниши, чтобы можно было в нее усесться, то значит не успею. Стиснув зубы, я наносил удар за ударом, старательно считая их про себя, но сбившись где-то на пятидесятом. Окончательно выдохнувшись, я позволил себе сползти вниз и повиснуть на тросе. Сквозь заледеневшие очки глянув на дело рук своих, я отвернулся и, вяло перебирая руками, потащился по воздуху до вершины каменного клыка. |