Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 80 – Руслан Михайлов

Это просто невозможно.

Территория, где часто падают сбитые или вышедшие из строя летающие тюремные кресты, увлекающие с собой обреченных людей… такое место обязано иметь хлесткое звучное название.

Мемориал. Как по мне — пусть и горькое, но вполне себе правдивое название. Вот к нему мы сейчас и приближались, а в центре салона расположился подрагивающий при рывках машины прикрытый шкурами ценнейший груз, чьим предназначением было спасение Пальмиры.

Сидя за рычагами, вспоминая все рассказанное Михаилом Даниловичем, я понимал, что наше очнувшееся от спячки Убежище не просто так протягивает щедрую дружескую руку. Нет. Это очень запоздалый дипломатический ход. Аутсайдер вдруг очнулся, вышел в эфир, снова стал частью сообщества и, спотыкаясь, торопливо бросился на первый же призыв о помощи. Немного смешно, а еще немного грустно.

Я рад принять участие в оказании помощи терпящим бедствие. Но вот в бескорыстности Михаила Даниловича я глубоко сомневался. Он не альтруист. Это абсолютно точно — иначе глава Убежища не закрылся бы от всего здешнего стылого мирка.

Сколько мелких убежищ не смогли достучаться до нашего Убежища и вымерло, не получив тот или иной простенький узел оборудования и не имеющих транспорта, чтобы самостоятельно добраться до нас и постучаться в безразличные стальные двери?

Хотя бы парочка жертв нашей безразличности да случилась за протянувшиеся годы. Бункер Старого Капитана — возможный тому пример. Михаил Данилович не мог не понимать, что в смерти всех его обитателей, а позднее и в гибели всех, кто приполз к запертой двери и замерз рядом с ней, во многом виновата именно его изоляционистская политика.

Почему?

Да просто потому, что при оживленных прямых контактах и регулярных сеансах связи с другим ближайшим убежищем подлая кума Лизаветта попросту не посмела была совершить свое злодеяние. Она бы навсегда осталась обычной поварихой не без подлой хитринки и завистливости, и не решилась бы на страшное преступление, зная, что в любой момент может прибыть чужой вездеход. Такие как она не имеют совести, но они очень боятся сурового наказания. Поэтому в лицо тебе они улыбаются, а едва отвернешься — сыплют тебе яд в стакан с чаем или хотя бы плюют в него, собрав побольше носовой слизи…

Но что-то я отвлекся…

Дипломатия. Это игра сложная. Непредсказуемая. Но вся эта игра сводится к выбору с кем дружить, а с кем враждовать. И очень часто выбор делается исходя не из принципов справедливости, а из соображений выгоды.

И как я не крутил в голове всю известную информацию, но все же не мог понять в чем выгода нашего Бункера в дружбе с Пальмирой. Выгодно ли дружить с другим большим густонаселенным убежищем? Да выгодно. Ты мне сегодня — я тебе завтра. Выгодно ли дружить с полулегендарной таинственной Пальмирой, что скрывается от всех чуть ли не с начала времен? Не знаю… Я возможной выгоды не вижу. Особенно учитывая такой интересный факт как полная секретность нашей миссии. Михаил Данилович отдельно и дважды подчеркнул, что ни одно другое убежище из могущих выйти с нами на связь ни в коем случае не должно знать цели нашей экспедиции. На этом настояла Пальмира.

И вот это обидно. Да я не против помочь. По этой причине и сижу сейчас в кокпите вездехода, ведя тяжелую машину сквозь вечную ночь к терпящим бедствие. И лично я предпочту не афишировать свое личное участие. Но вот Убежищу не помешала бы толика доброй известности в этих выстуженных землях. Так что немного обидно… и нет ни малейшего намека на выгоду сей дипломатии. Разве что Михаил Данилович что-то сильно недоговаривает, но в этом я сомневаюсь — он был искренним в разговоре со мной и выглядел столь же обескураженным, сообщая все условия и всю известные ему сведения. Сведений, к слову, было совсем ничего и состояли они из координат, деликатной просьбы о секретности и небольшой слегка пугающей истории.