Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
Дело в том, что медленно увеличивающиеся в числе пальмирцы своих ночных гостей изрядно побаивались, относясь к ним примерно так же, как в старые времена крепостные крестьяне относились к владеющим ими помещикам. Боялись они их. И пуще всего страшились не смерти, а изгнания из этого рая. Ведь что тем стоит еще раз щелкнуть пальцами и переместить всех совсем уж старичков на мороз, а сюда нагнать более старательных работяг? Прежние пальмирцы даже к своему убежищу относились даже не как к убежищу или домашнему очагу, а как к работному дому, где им дали временный приют в обмен на старательные труды. Страшно им было… и поэтому они старались как могли задобрить жутких чертуров. И посему довольно быстро там в старом «контуре» как первые пальмирцы называли медленно исчезающие в новой растительности контуры бывшего тюремного креста, они соорудили небольшой скромный столик, застлали его чистой тряпкой вместо скатерти и каждым поздним вечером старались навалить на него побольше поспевших даров с деревьев и разрастающегося огородика. В столик вколотили загнутый крепкий железный штырь и на этот крючок цепляли ведущую в прудик веревку, где в опущенном в воду садке плескался жирный золотой карп — потомок обычной золотой рыбки. На угол столика ставили и бутылочку выгнанного из яблочной бражки самогона — сразу же как только сумели собрать простенький самогонный аппарат. В общем все делалось с большим уважением — само собой не забыли и пару скамеечек удобных поставить. Все ради удобства благодетелей. «Раболепны они были» — так с грустной улыбкой произнес Митомир перед очередной затяжкой, а выпустив струя дыма, добавил — «Да и мы такие же». Если на утро дары были нетронуты — самые свежие откладывались, а остальные шли в похлебку. Ближе к вечеру они снова собирали столик, аккуратно раскладывая блестящие овощи и сияющие здоровые яблоки, благо у них было их несколько сортов, а искусственное примитивное опыление по-прежнему давало прекрасные результаты. А уж растущие размеры фруктов и овощей удивляли с каждым годом все сильнее… Так повторялось изо дня в день. Это давно превратилось в некий священный ритуал и пальмирцы радовались как дети, когда наутро дары оказывались приняты наведавшимся тюремщиком. В старых записях есть упоминания радостных хороводов вокруг опустевшего столика. Имеется и достаточно неплохо сделанный рисунок, запечатлевший как вокруг пустого столика ведут хоровод взявшиеся за руки радостные старцы в белых балахонах. Еще бы не радоваться — подношение принято и этим днем никто не выгонит их на мороз… Смех сквозь слезы… Еще была там на столике тарелочка с нарезанной нехитрой закуской. Рядом с бутылочкой стояла красивая старинная стопка, неведомо как попавшая сюда в чьем-то кармане. Стопка еще екатерининских времен, как про нее говаривали тогда. Стопка полна самогоном и прикрыта чистой дощечкой с простенькой резьбой. Это было безмолвное приглашение угоститься прямо на месте. Вежливо предлагали — тяпните стопочку на дорожку, чтобы настроение поднять. А затем закусите чем бог послал. Долгое время все это игнорировалось являвшимся тюремщиком, но однажды, возможно будучи не в духе, тюремщик стопку опустошил — наутро она оказалась пуста. Само собой, стопку наполнять продолжили и с тех пор она пустела куда чаще. Прибавили еще одну откупоренную бутылочку — а всю пустую тару тюремщик всегда возвращал обратно, хорошо понимая, что тут стекольной фабрики нет и любая посуда на вес золота. В общем Чертур со временем являться стал куда чаще, равно как и выпивать все больше. Ну как больше — сто-двести грамм самогона в зависимости от душевного настроя. |