Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
И наконец луковианец решился. Тихо и почти неслышно попросил разрешения… не выйти в эфир, нет. Он попросил разрешения обучиться и этому делу. Отказывать причин не было и вскоре он освоил это дело в совершенстве — как и любой их тех за которые брался, будь то прополка, готовка или починка важнейших систем. Обычно радиорубка была заперта — по старым их правилам — но утром и вечером велись двухчасовые вахты. Пальмира ныне говорила мало, но слушала постоянно, стараясь оставаться в курсе событий. Ну и выискивая тех, кого однажды, после сотен бесед, пригласит в тайный рай Пальмиры… Первую доверенную ему вахту Вунро провел так хорошо, что наблюдать за ним больше смысла не было. Да никто и не сомневался в его компетентности в любом деле. Еще через неделю Вунро пришел к Митомиру и повинился — он не выдержал и связался с другими луковианцами. Да нарушил запрет, но сам признается, к тому же он не назвал местонахождения убежища и вообще ничего не разгласил. Просто обменялись приветами и именами. Ничего больше. Митомир выслушал и наказал луковианца, запретив ему посещать радиорубку. Тем же вечером к нему пришел другой пальмирец и поведал о том же — он поднялся к Вунро в радиорубку и случайно услышал, как тот с предельной хриплой робостью что-то говорит в микрофон. Связь была недолгой, а потом Вунро обмяк в кресле и долго плакал. Этот рассказ привел к снятию запрета уже через несколько дней. Вообще, надо признаться, что давнишние устои Пальмиры начали шататься. Ведь они все были обычными людьми. Отобранными заранее, но все же обычными людьми. Им хотелось общаться. Им хотелось помогать остальным. Им хотелось делиться и что-то получать взамен. Ведь из всего этого и состоит нормальная человеческая жизнь. Что толку от жития в крохотном лесу с огромными тыквами? В чем смысл? В чем радость? Люди устали от навязанных обычаев, но все же следовали им — хотя и без прежнего фанатизма. Поэтому и на проступок Вунро посмотрели не так строго, как это бывало раньше. Ну а затем… затем Вунро вдруг явился во время общей обеденной трапезы. Он рыдал, говорил удивительно громко, размахивал обмотанными тряпками руками и пошатывался. Он объявил, что получил особое послание от бункера Восьми Звезд и что прямо сейчас он уходит наружу, чтобы больше никогда не вернуться. Высказавшись, он развернулся и тяжело побежал. Остальные поспешили за ним, но опоздали — им только и оставалось проводить взглядом его неуклюжую фигуру в зимних одеждах, спешащую к выходу. Все произошло так внезапно… Все было так странно и непривычно, что они сначала не поняли, как реагировать, а затем уже было слишком поздно. Так что они просто заперли двери и вернулись в тепло. Несколько дней шло горячее обсуждение, уже почти пришли к убеждению, что вряд ли Вунро настигло давно охотящееся за ним безумие. Нет. Во всем виноват упомянутый им бункер Восьми Звезд и нарушенный луковианцем запрет на общение. И тут системы Пальмиры дали первый сбой. Тревожно загремели механизмы, некоторое время что-то тяжело ухало, мерцал свет… вскоре все вернулось на круги своя и они ненадолго успокоились. Но что-то грызло Митомира и он все же решил нарушить их обычаи вновь и выйти на связь с вдруг зазвучавшим в эфире и самым близким к ним убежищем. Почему он не стал выходить на связь с луковианцами? |