Онлайн книга «Инфер 9»
|
** — Эй, путамерде! Сыграем в мяч на тушняк, машраб? – пронзительный и чуть задыхающийся голосок исходил от замершего на краю грунтовой дороги тощего пацана. Коротко оглянувшись, я остановился и задумчиво глянул на оборвыша. По размерам ему дашь лет восемь, но лицо выглядит старше, и, скорей всего, тут виноват недостаток калорийной пищи. От загара пацан почти черный, и непонятно, на кой хрен ему нужны стянутые веревкой пыльные остатки майки на плечах. Шорты невнятного цвета зашиты аккуратно – чувствуется заботливая женская рука. Лысая голова заявляет о борьбе с вшами, а пара старых рубцов и едва заметных кровоподтеков говорит о чьем-то тяжелом характере и не менее тяжелой руке. Подошвой правой босой ноги пацан удерживал комок тряпичного говна, который меньше всего походил на мяч… — Ну, давай! Колотим вон в те воротца! У каждого три попытки! Ты ставишь тушняк! Целую банку! У тебя ведь есть тушняк, машраб? За моей спиной поднимался столб с красной вершиной. Мимо тянулась приведшая меня сюда дорога. Вокруг поросшее пыльной сорной травой пустое пространство. Впереди, там, где начинаются первые постройки, достаточно высокая глиняная стена с отмеченными контурами чего-то вроде небольших футбольных ворот. На них и указывал наглый пацан. — Как ты меня назвал? – поинтересовался я. — Путамерде! – мгновенно ответил пацан. — Нет. Другое слово… — Машраб! — Да. Что значит это слово? — Машинный раб! Ты ведь из них? Паршивый охотник за членами? Торговец волосатым мясистым добром? — Я кто?! Поразительно, но от слов пацана во мне вдруг колыхнулась злость. И, скорей всего, виной был не только смысл слов, но и брезгливое выражение его лица и тон голоса. — Какими еще, нахер, членами, пацан? — Я Дин, и я уже мужчина! Я не продам тебе свой пене! Меня не уколешь, машраб! — Да нахер он сдался! — Дин! А ну! – из очень узкого прохода слева от «футбольной» стены торопливо выскочила еще молодая, но уже согбенная тяжелой жизнь женщина. – Иди сюда! Живо! — Мами! – возмутился пацан и пнул в мою сторону тряпичный мяч. – Я зарабатываю нам еду! — Простите его, сеньор, – повернувшись ко мне, она склонилась в неумелом поклоне. – Простите глупого мальчишку. Я научу его следить за языком. Он не хотел вас оскорбить. — Да я… Договорить пацан не успел, поймав затылком не такую уж и сильную материнскую затрещину, что все же направила его на путь истинный и заставила умолкнуть, а заодно толкнула к спасительному темному проходу. — Мой мяч! Мяч! Глянув на подкатившийся к ногам мяч, я пнул его, и, пролетев по короткой дуге, пыльный комок упал в подставленные детские руки. Глянув в лицо пятившейся женщины, не отрывающей глаз от моего оружия, я негромко произнес: — У меня есть еда. Хорошая еда, – в доказательство своих слов, я отцепил от рюкзака сетку с еще необработанными тушками агути. – Приготовишь? Нам всем. — А… а что в обмен, сеньор? Ее ребенок был голоден. А она сама, судя по многим признакам, вряд ли сыто ела хотя бы раз в жизни и уж точно не видела даже крошки еды этим днем. Но она не спешила соглашаться, хотя и не могла оторвать голодных глаз от покачивающегося в сетке мяса. — Разговор, – ответил я. – Ночлег. Больше мне ничего не надо. И я не машраб. Я не охотник за членами, чтобы это не значило, мать его. |