Онлайн книга «Инфер 8»
|
— А ты метросекс какого уровня? Третьего? А тебе уже выдали почетную нашивку? — Я расскажу все что знаю! Не убивайте! — Хорошо – кивнул я, медленно вытирая красное от крови лезвие ножа о его сохранившуюся белизну рубашку – Начинай, хреносос… начинай говорить… Где Монкар? — Ниже! Удар рукоятью ножа разбил ему губы и выбил пару белоснежных зубов. Пока он сплевывал осколки и кровь, пока оглушено шлепал разорванными губами, я воткнул острие лезвие ему в лоб и, прочертив вертикальную линию, чувствуя, как сталь скребет по кости, пояснил: — Я хочу полную сука информацию… подробную… да? — Да! Да! Ох… Да! — Говори… — Он… — Да? — А это точно не проверка? Я верен Монкару! Воткнув нож ему в селезенку, я заткнул разинутый рот упырка ладонью и, глядя на медленно расползающееся по белой ткани красное пятно, пару секунд задумчиво молчал, втягивая ноздрями вонь дерьма, металлический запах крови и пороховую гарь. Когда я убрал ладонь, то услышал: — Монкар тремя этажами ниже! Уровень Величия и Созидания! Три входа, если двигаться сверху вниз. Но вниз – не значит к низам! Вниз – лишь биссектриса направления и… А-А-А-А! Понял! Понял! Три входа! Два – лифтовые. Но один лифт – исключительно для Монкара! Еще лестница. Там позиции его гвардии – Стражи Чистоты! Они следят за всем и… вы не из них? Они делают проверки и… А-А-А-А-А-А! Все! Все! Первый пост стражи за вторым пролетом лестнице. А если лифтом – то там главный КПП и на каждом этаже остановки… Всхлипывая, скуля, ерзая ногами, он вывалил и вываливал на меня поток информации. Изредка его заносило в ненужную сторону и тогда приходилось опять поворачивать рукоять ножа в ране. Когда он излился окончательно, а это случилось минут через пять, послышалось его робкое: — Я ведь был полезен? — Ага – кивнул я. — И заслужил жиз… — Нет – столь же спокойно ответил я и дернул нож в сторону, вспаривая брюшину. Упырок даже не закричал, разом отрубившись от боли. Жаль. Но будить его времени нет. Встав, я зашагал к идущему навстречу Рэку: — Командир! Выбили инфу! – залитого кровью орка аж потряхивало от боевого ража – И содрали со стену карту. — Хорошо – кивнул я – Веди, орк. Веди… Рэк заорал в передатчик и двинулся к сливающимися со стенами дверям. Я зашагал следом, оглядывая напоследок этот упырочный зал с трупами. Даже кровь, мозги и кишки не так сильно портили общий вид зала как темнеющая и все еще дымящаяся дыра в стена – оттуда мы и явились прямо на их сучье заседание, войдя через центральную вентиляционную шахту. Остатки белой решетки на полу, стол из белого дерева перекрещен несколькими очередями, там же первые трупы… И даже после столь явной жесткой демонстрации кто-то их них все еще продолжал цепляться за остатки слепой веры в какую-то проверку высшего уровня… Глянув на экраны под потолком, что продолжали проецировать главную тему прерванного совещания, я мрачно процедил: — Мы выжжем здесь все к херам… — Мы уже начали – зло оскалился Рэк и захлопнул забрало шлема – Мы уже начали, командир… То совещание… попав к решетке, первые минут десять мы слушали и с каждой минутой охеревали все сильнее. На мирном совещании, где вокруг красивого стола собрались красивые ухоженные гоблины, обсуждались такие темы как утилизация еще живого биологического материала, вопрос о количестве новых особей, что подлежали разморозке и о том, как важна экономия всех ресурсов – кроме биологических. На заседании решили, как всегда, пустить хлорный газ в отсеки содержания объектов исследования и все проголосовали за, а одна встала и толкнула речь, что хлор не только дешев, но еще и является прекрасным дезинфектантом, а это крайне важно, ведь все они заботятся о благополучии священного Эдиториума. При этом на экране мелькали кадры с голыми трясущимися гоблинами. Лица с выдранными глазами и торчащими из бритых черепов электродами, выходящие из вздутых венозных животов шланги и краны, торчащие из культей стальные спицы с огоньками, трясущиеся в припадке истощенные взрослые, старики и дети. Затем встал еще один из заседающих и, умело грассируя звучным голосом, не забывая при этом поглаживать посеребренный значок на рубашке, предложил «рискнуть» и на этот раз разморозить больше особей женского пола и возрастом не старше двадцати двух. Возражение не последовало ни от кого кроме сухонькой и уже в возрасте гоблинши, что недовольно поджала отрихтованные вколотым дерьмом губы и заявила, что ее исследования не менее важны и требуют больше особей мужского пола – желательно до тридцати лет. Ты мы подорвали решетку и так и не узнали, чем мог закончиться их спор о соотношении возрастов и полов… |