Книга Кровь и пламя, страница 88 – Руслан Михайлов

Пожиратели! Каждая из этих птиц после смерти превращалась в крохотного пожирателя или же его часть! И они пытались слиться воедино, набрать массу и силу. И тогда начнется побоище…

Некромантия страшна! Вот насколько она страшна! Это не обычные мертвяки или пауки! Вот оно истинное древнее искусство, казалось бы, искорененное Церковью, но вновь вернувшееся! И это искусство ужасало и одновременно восхищало меня.

— Разжечь костры! — мой крик был очень громок, но даже он не сумел перекрыть птичий… уже не крик и не гомон… что-то вроде немыслимого рева, щелканий, хлопанья крыльев и прочего. И дробного звука каменного дождя.

— Чтоб их! — прорычал я, поймал взгляд одного из воинов и указал сначала на факел, а затем на подготовленную поленницу дров.

Тот меня понял правильно и кинулся поджигать пламя, чуть не упав от удара массивного камня по щиту, удерживаемому над головой. Тут платформа подъемника ударилась о стену, и я зашагал вперед, прикрываемый ниргалами и при этом ведя себя настолько спокойно, что, как мне кажется, от моего невозмутимого вида несколько человек остолбенели, а около десятка воинов устыдились и резко закрыли рты, что до сего момента исторгали невольные крики.

Не став ничего говорить, я показал вниз, где брошенный на дрова факел выплюнул сноп искр, затем ткнул пальцем вниз, указав на шевелящийся комок плоти, пытающийся добраться до своего собрата в шаге поодаль и снова указал на костер. И только сейчас воины увидели, что упавшие и, казалось бы, убитые птицы продолжают «жить», несмотря на разрубленные и раздавленные тела.

Многие тут же кинулись собирать птиц — накалывая трепещущие комки мяса на острия мечей и скидывая вниз, во двор, где другие тем же способом принялись отправлять нежить на занявшийся костер. По моему жесту ко мне подскочил ветеран, наклонившись к его уху, я отдал ясный и четкий приказ:

— Могут начать падать камни. Всех, кто в пристройке из женщин и детей — в глубь пещеры сейчас же. И продолжайте всех спускать.

— Да, господин! — прокричал в ответ воин.

— Сгархи сразу же за ними. Спросите монахов, знают ли они что про яд. Скоро вернется отряд с вершины — если что, прикройте их.

— Да, господин!

— Держитесь, а я скоро вернусь, — добавил я, спокойно и медленно оглядел лица воинов, ободряюще кивнул, развернулся и вновь зашагал к платформе подъемника. Еще через мгновение я уже вздымался наверх, по-прежнему прикрываемый ниргалами.

Для чего я вообще спускался?

А для того и спускался. Нараставшая было паника в поселении резко стихла. Щиты сомкнулись плотнее. Оружие заработало слаженнее. Ворочающиеся и сливающиеся в одно целое будущие пожиратели один за другим улетали в жадное пламя, что тут же обугливало мертвую плоть, а затем пожирало. Те, кто был испуган, — устыдились и вновь сомкнули ряды. Те, кто ждал плана действий, — получил его.

План прост — держаться. Уничтожать нежить. Держаться. Держаться.

А я постараюсь взять на себя кошмарную гигантскую тварь, только прежде заскочу на минутку к месту, где стоит наше мощное оружие — укрепленный мною имперский метатель. Надо бы перекинуться парой словечек с гномом-наводчиком.

Чем выше я поднимался, тем лучше обзор — изрядно подпорченный немыслимой и разнородной птичьей стаей. И вскоре я увидел ЕГО.