Онлайн книга «Второй Великий Катаклизм»
|
Таа–а–ак… Я повел глазами чуть в сторону. За кухонным столом–стойкой стояла мама Лена и точила нож… Та–а–ак… Втянув голову в плечи, я подался назад, утекая обратно за порог. — А я ведь спрашивала — тебе можно доверять? Ты серьезный молодой человек? — ровным, слишком уж ровным и неестественно спокойным голосом произнесла мама Лена и, глянув на свое отражение в лезвии ножа, кивнула на второе кресло — Ты заходи, заходи. Видишь на столе полиэтилен сложенный? Перед тем как сесть — расстели его на кресло. И потом садись… — Мама Лена! — задушено пискнула Кира. — Пищать при родах будешь. Вернее, орать благим матом. И неласковым словом поминать своего любимого Ростислава… покойного… — Мама Лена! — Домой та–а–ак хоче–е–ется — признался Орбит, глядя на меня застывшим взором — Но плюшки в России вку–у–усные! И чай… можно я пойд–у–у? — Иди–иди — поспешил я — Ты ведь в Вальдиру? — Да… — Кокон протестирован? — Да! — Иди–иди… тебя госпожа Мизрелл уже заждалась. А я тебе оставил там пару сообщений. Касательно Аньрулла. Почитаешь, успокоишься… — Спасибо! Орбита будто вихрем унесло с диваном. Подушка упала. Почти добежавший до гостевой комнаты парень вернулся. Поместил подушку обратно на покрывало. Расправил. Подхватил с дивана свою диковинную бейсболку. И убежал. Едва слышно стукнула закрывшаяся дверь. Скрипнуло подо мной кресло — полиэтилен я стелить не стал. А чего? Мебель моя. Имею полное право забрызгать ее своей артериальной кровью. Сделать такой по–хозяйски широкий жест… к-хм… — В доме ножи всегда должны быть наточены. Всегда — заметила неофициальная родительница Киры, возвращаясь к точке ножа — Если в доме нож острый — стало быть и хозяин мужик дельный, не ленивый. Вот в этом доме ножи какие? Молчите? А я скажу — ножи туповаты. — Недавно точил — возразил я мягко — Режут хорошо. — Ну–ну… — И хозяин не слишком туповат — продолжил я гнуть свою линию — Коньячку? После продолжительной паузы наточенный нож лег на столешницу: — Рюмку выпью. — А я чаю с плюшками — поддержал я, вставая и топая к шкафу, где хранил наше спиртное. — И я чаю — тихонько напомнила о себе Кира — И булочек побольше. Домашних… — Само собой домашних! Для вас охламонов и пекла — для тебя и Михаила. Думала порадовать. Сюрприз устроить булочный. А тут вон как — ты мне сюрприз устроила. Да еще какой! Я значит булочки пеку. А вы печете… — Мама Лена! — Коньяк — поставил я перед белой акулой рюмку — Пятьдесят грамм. — А себе не плеснешь, стало быть? — Мне еще на работу — развел я руками с сожалением. — Опять в гроб с проводами залезть собрался? — Ага. — Вот–вот… работа… ох… — с этими словами Лена залпом выпила коньяк. Так пьют лекарство, а не алкоголь. Заметно насколько она взволнована, хотя и сохраняет внешнее спокойствие. И как мне кажется, ее обуревает желание прямо сейчас схватить Киру за шкирку и утащить ее обратно в родные пенаты. И уже там, в спокойствии, за запертыми надежными дверьми, собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Такой вывод я сделал по простой причине — очень уж часто домработница семьи Крапивиных поглядывала то на Киру, то на дверь. Этот номер у нее не пройдет. Кира останется здесь. И точка. И Лена поняла это. Стукнула о стол опустевшая рюмка. Домоправительница покинула кухню и усевшись на подлокотник кресла с Кирой, обняла ее за плечи, притянула к себе, тяжело вдохнула. Кира прижалась ко второй матери и счастливо затихла. Идиллия. И вроде никто пока не собирается никого никуда уводить. Хорошо. Закреплю позиции. Я открыл холодильник и принялся созерцать запас продуктов. Тут есть из чего приготовить обед для гостя. И обед по любому будет с мясом — акул салатом не успокоить. Может ростбиф запечь в духовке? С картошечкой… с зеленым горошком… и с кровью… Решено. Рецепт выбран. Вытащив все необходимое, оттаранил дамам тарелку с булочками, добавил баночку варенья и, чуть подумав, набулькал Лене еще рюмочку коньяка. Сугубо для чувств успокоения… |