Онлайн книга «Аньгора»
|
Уцепившись за бугристый сырой камень, перевалился через край и оказался на небольшой площадке. Коротко огляделся и невольно напрягся – место уж больно необычное. Начинающееся от моих ног почти ровная площадка бежит полтора и упирается в основание насквозь пробитого гордого скального пика. Дыра действительно в форме человеческого тела – судя по стоящему рядом Орбиту, тот, кто собственным телом пробил здесь дыру, был около метра восьмидесяти ростом, среднего телосложения, без каких-либо выдающихся внешних признаков. Там, где сквозь камень прошли руки, в камне видны глубокие борозды, оставленные пальцами. Орбит развернулся, вошел в дыру спиной и всунул руки в углубления, вставил пальцы в борозды, напрягся, тяня себя вперед. И у меня перед глазами возникла картина держащегося за скалу бедолагу гремлина, неотрывно глядящего на панораму джунглей, пытаясь здесь задержаться подольше, прежде чем пальцы сорвутся и его утащит в Аньгору. Да… прямо до слез… ага… Одна проблема – какого черта тут делает небольшой и аккуратный каменный очаг чуть в стороне? На самом краю площадки, можно сказать над бездной. Рядом с очагом большой плоский камень, в полуметре от него старый глиняный жбан с широким горлышком, а вот медный потертый чайник без крышки и с чуть сплющенным носиком. В стенном углублении небольшой запас сухих дров, сбоку от них приткнут частично обернутый выцветшей тряпкой какой-то струнный музыкальный инструмент. Вроде бы лютня, хотя я далеко не спец. Пока спутники жадно оглядывали дыру в стене, я занялся очагом и чьими-то вещами. В жбане и чайнике вода – скорей всего дождевая. Дрова обычные, на лютне целы струны, оборачивающая ее тряпка оказалась накидкой. За лютней – два простых глиняных бокала. Каковы шансы, что неистово вцепившийся в скалу гремлин имеет возможность для небольшой передышки? Продержался за скалу около суток – и полчаса заслуженного перерыва. Выбравшись из дыры, он усаживает у костерка, неспешно пьет горячий травяной отвар, бренькает на лютне и прищуренным взором смотрит с высоты, любуясь красотами… Бред. Быть такого не может. Но кто-то же оставил здесь это все? Кто этим пользуется и бережно приглядывает за добром, защищая от сырости и ветра, пополняя запас дров? — Да-а-а-а… – произнес Орбит, задумчиво ероша на затылке волосы – воображаемые. Его ладонь мотылялась туда-сюда над бугристым затылком, повисший в воздухе почти обретший плоть стриж удивленно глядел на спятившего хозяина и явно намеревался клюнуть его в макушку. Эльф коротко взмахнул ножом, и стриж взорвался цветной кляксой. — Что там? — Сей древний язык я понимаю лишь отчасти, Росгард Славный – медленно сказала госпожа Мизрелл, снимая очки и близоруко моргая – Но на камне запечатлена история великой любви, острой грусти и неистовой надежды… — Ага – поощрил я ее улыбкой, одновременно шаря взглядом по камню. А вон и руны замысловатые. Трудно их заметить – вырезаны на темном камне, заросли зеленым лишайником. То-то Орбит ножом скреб по скале… Большая часть рун скомпонована вокруг кривоватого «Вус…». — Безутешная дева пишет посланья любимому – продолжила гнома, протирая очки белоснежным платочком – Выбивает из в камне руна за руной. Признается в вечной любви и готовности ждать бесконечно. А еще она клянется сделать все возможное, чтобы… |