Книга Маньяк Отмели, или Песочница для Короля, страница 50 – Руслан Михайлов

Вернув гнездо на место, Люц сорвал пяток яблок и пошел дальше, благо очередная цель находилась в паре шагов – лавка «Лом и Хлам». Барахольщик обнаружился на месте – перевалившись через забор спиной, он висел на нем как половик и громко храпел. Видимо технический перерыв… В шаге от храпуна сидел здоровенный рыжий котяра и деловито вылизывал у себя под хвостом. Видимо санитарный день…

От солидного пинка забор затрясся и оба перерыва закончились в мгновение ока.

Хозяин барахольной лавки брякнулся на землю и судорожно завертел головой по сторонам. А рыжий кот подпрыгнул и задрав хвост, дал деру.

— Вы открыты? – осведомился Люц – Я пожаловал!

— А? Што, уже утро?

— Утро, утро – вздохнул будущий островной властелин – Был ли новый заброс мусора в магазин?

— Кой-чего купил – быстро сориентировался и закивал барахольщик – Шарики, к примеру ребятня принесла. Стеклянные. Много… я их меняю им на всякое….

Люц на мгновение дрогнул и хотел уже спросить, что именно владелец сего хлама может предложить детям в обмен на шарики. Но вовремя опомнился и, пройдя во двор начал вываливать на землю поднятые со дна предметы.

Ракушки разноцветные, маленькие и большие. Бутылки пустые, разные. Ржавый хлам – сломанные ножи, тяпки, обломок якоря, обрывок цепи от него же, здоровенные гвозди и ободья от бочек. Люц прекрасно знал, что металл всегда востребован – тот же игрок, желающий стать в будущем кузнецом, выкупит хлам по дешевке и займется его перековкой в железные слитки. Последней в кучу железа упала рваная кольчуга великанских размеров – поистину великанских. В плечах метра два с половиной будет.

— За все дам медяков тридцать! – решительно проблеял барахольщик.

Люц вытащил из рюкзака облепленную ракушками и водорослями бутылку, показал собеседнику, что внутри плещется темно-янтарная жидкость, затем указал выбитую на донышке эмблему и сказал:

— Бренди. Морской бренди. Двойной крепости. На дне может с год пролежал, еще крепости набрался. Голову туманит после первого глотка, силу воли уничтожает после второго, приличного обличья лишает после третьего. Четвертое пригубление может сгубить. А полный глоток разом вознесет до неба, а затем сбросит вниз и хряпнет мордой в грязную лужу с жирными и вонючими свиньями. Очнешься к вечеру. Примешь половинку моченого яблочка с хвостом вяленой селедки. И можно снова делать первый глоток….

— Беру!

— Все твои деньги – полуорк ловко убрал бутылку от трясущихся ручонок – Все твои деньги что есть. И я заберу все шарики и все книги, а также отдельные страницы.

— Да! Все что найдешь – твое! Вон там почти целые калоши из шкуры тюленя! Почти не пахнут!

— Перебьюсь.

— Ну – выдохнул радостно улыбающийся владелец «Лома и Хлама» – Хорошей мне дороги!

С хрустом срезав ножом покрывающую горлышко корку из кораллов, он в мгновение ока вытащил пробку, запрокинул голову и сделал первый глоток. На висящий в небе солнечный лик набежала пасмурная тучка….

Когда Люц покинул захламленный двор барахольщика, ему вслед неслось тяжелое всхлипывание, неразборчивое бормотание, частое икание и заунывный струнный перебор – забулдыга пытался исполнить романс на почти разбитой скрипке с одной струной. Да, говорят, что при настоящем мастерстве и большом таланте можно и на одной струне сыграть так, что зал будет в экстазе рукоплескать. Но тут явно не тот случай. Тут поганенько пахнет, а не Паганини благоухает. Впрочем, Люцу не было дела – не он же по соседству живет. А вот рыжего кота жалко – тому придется помучиться.