Книга Пятая река, страница 79 – Наталия Фишер

— Да, спасибо, – она села и стряхнула остатки сна.

— Я принес тебе поесть, – брезгливо проговорил Дэн. – Возможно, не так вкусно, как в Пятиречье, но тоже ничего.

— Спасибо, – повторила Ася и приняла поднос из рук брата.

Еда действительно напоминала не еду, а клей. Пусть питательный и полезный, но все же клей. Ася радовалась, что хотя бы вода, пропущенная через десяток фильтров, отличалась от речной и дождевой только полным отсутствием запаха, но освежала и утоляла жажду.

Мир Лахты удивлял Асю. Горячая вода, бегущая прямо из крана, скоростные лифты, в которых закладывало уши, электричество, которое можно включить и выключить, поэтому не нужно зажигать огонь. Назначение и название многих вещей она угадывала – древние книги, которые она читала всю жизнь, казались когда-то выдумкой, теперь же они оживали перед ней на глазах.

До вечера она прогуливалась по этажам в компании брата, и никто с ней не пытался заговорить, как будто не было никому дела до странной девушки.

Люди в Лахте давно разучились удивляться. Да и чему удивляться? Изо дня в день, из года в год одно и то же. Монотонная работа, одинаковые развлечения, безвкусная еда, мимолетные отношения и бушующий за окном живой мир, в который им никогда не попасть.

Те, кто надеялся вырваться на свободу, давно умерли. Из поколения в поколение надежда эта угасала, пока не исчезла совсем. На место ей пришло смирение. Смирение царило повсюду: в правящей верхушке, среди обычных людей, в столовой, в спальнях, на рабочих местах. Даже за жизнью Пятиречья следили через самодержца скорее по привычке, чем из желания управлять этим диким миром. Пятиречье и Лахта, разделенные незримой границей, давно существовали сами по себе.

Ася бродила по лаборатории и удивлялась. Если к идеально белой кровати, горячей воде, бьющей из крана, и странной еде она понемногу привыкала, то вид микроскопов, стеклянных пробирок и огромных машин с мерцающими экранами пугал девушку и вызывал желание поскорее скрыться из страшного места, спрятаться в родном лесу, где есть запахи и звуки, и забыть о путешествии в Лахту. Но теперь Ася жила здесь и не знала, есть ли для нее дорога назад.

На следующий день Дэн разбудил сестру рано утром и предложил пробежаться на дорожке. Ася восприняла предложение скептически и искренне поразилась, когда они пришли в огромный, забитый людьми до отказа тренажерный зал с видом на лес. Здесь они казались гораздо живее тех, в холле, – весело общались, шутили и даже флиртовали.

Тут Ася все же привлекла внимание – ей улыбались и знакомились, но, услышав ее историю, начинали смеяться. И только серьезный взгляд Дэна, шаг в шаг следовавшего за сестрой, давал понять, что Ася не шутит. Почему-то, стоило ее новым знакомым узнать, что девушка пришла из Пятиречья, как ее сразу начинали избегать. Те, кто помоложе, просто шарахались в сторону, а пожилые грустно качали головами. Ася не понимала, что это значит.

От пробежки она все же отказалась – подождала Дэна возле панорамного окна и вместе с ним отправилась в лабораторию.

— Почему они так странно на меня реагировали? – несмело спросила Ася.

— Они никогда не видели таких как ты. Во всяком случае, живых, – добавил Дэн и усмехнулся. И от этого смеха у Аси по спине пробежал холодок. Будто он что-то знал, о чем никогда не расскажет и что Асе вообще нельзя знать.