Книга Палач, страница 96 – Сергей Зайцев

Что ты сделал возле входа?

Установил мину-ловушку. Если повезет, она отпугнет призрака, и у нас будет время сделать ещё кое-что. А пока не шевелись, тварь охотится на звук.

Рейдовая особь?

Что? Нет! Максимум групповая. Если экипироваться как следует, а не как сейчас, то… Но ни оружия, ни расходников, энергия в заднице… Горад, мразь… Мой Упырь так и остался на его корабле, с ним я бы рискнул схлестнуться с призраком даже один на один, и скорее всего, одолел бы.

Упырь? Именной кинжал?

Точняк. С вампиризмом. Отлично работает против неупокоенных. Проблема у нас сейчас лишь одна – нельзя дать себя убить этой твари. Сечешь? Тихо!

Я и без того не шевелюсь, даже дыхание затаил. Нас сейчас может выдать лишь звук сердцебиения или излучение тепла наших тел, но с этим ничего нельзя поделать. Замечаю, как Майло с выражением злости на лице накидывает на себя боевые ауры – Спешка: ускорение движения, атаки и сотворения чар, Грация – увеличение параметра уклонения. Мысленно усмехаюсь – экономить нужно было раньше, когда вздумал развлекаться во владениях Смотрителя, но оставляю этот комментарий при себе. Мое Дыхание ветра пока в порядке, обновил перед рывком через равнину, иначе бы не поспел за засранцем, поэтому в преддверии боя навешиваю лишь вторую ауру – Клинок бури, просаживая и без того жалкие остатки энергии ещё на тысячу.

Сгустившаяся тишина уже такой плотности, что можно резать кинжалом на ломти. Откуда-то сверху падает одинокий камушек, и звук заставляет вздрогнуть всем телом, настолько натянуты нервы. Вроде бы призрак должен быть бесплотным, но это не совсем так, существо состоит из некротической плазмы. Чья-то душа, заблудившаяся между двумя мирами – живых и мертвых, ищет жертву для удовлетворения своего вечного исступленного голода, и выбор пал на нас. По описанию из бестиария, у этого призрака нет определенного места обитания, тварь бродячая и может оказаться в любой части острова. Чем и опасна. У призрака нет зрения, но слух отменный, и я уверен, что его привлек шум, который мы устроили, потревожив хозяина каменистой равнины. Но сколько можно проклинать Майло за необдуманный поступок? Что сделано, то сделано.

Внимание!

Тёмные глаза Майло лихорадочно блестят в рассеянном свете, падающем снаружи в проход. Костяшки стиснутых пальцев белеют на рукоятке кинжала, который он держит перед собой в боевой стойке. Ему страшно не хочется умирать, куда только подевалась вся его напускная бравада. Впрочем, мне тоже не хочется превращаться в мертвяка, а любому существу фракции Смерти вполне под силу оставить нас на этом проклятом острове навсегда. Как всё дивно меняется, когда количество сейвов вдруг перестает иметь значение, и опасность по-настоящему скалится в лицо.

Смутная тень мелькает в проеме.

Наваленная возле входа куча хвороста вдруг гулко взрывается мощной огненной вспышкой. Едва успеваю прикрыть ладонью глаза, как по плечам барабанят горящие ветви. В глазах плавают световые пятна. Вспыхнувший от пламени призрак – огромное бесформенное нечто в огненном ореоле, вопит так, что на голову и плечи сыплются мелкие камни с гудящих от вибрации стен.

Хватай горящие сучья и дуй за мной! – бросает в чат Майло.

Короткий коридор приводит в небольшой круглый зал с установленным посередине алтарем в форме пирамиды из тёмно-зелёного малахита. Вокруг неё расположено несколько каменных чаш-треножников высотой по пояс, предназначенных для освещения. Мы с Майло быстро воспламеняем их содержимое – какой-то горючий жидкий состав, и дрожащий свет, разгораясь, разгоняет тьму внутри зала и растворяет мечущиеся тени.