Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 86 – Александр Майерс

— Справедливо, — заметил я.

— Да, конечно. Но вы можете догадаться, что в её гибели граф Муратов считал виновным вашего отца. Мол, из-за него Анна сама искала гибели.

Что ж, это вполне возможно. Люди, погрязшие в каком-то несчастье, ищут от него избавления. И порой не находят лучшего способа, чем призвать смерть — а смерть всегда отвечает на зов. И ей наплевать на то, осознанный он или нет.

— Прошло двадцать лет, — продолжил Базилевский. — Всё забылось. Ваш род стал ещё могущественнее, а Муратовы… Ну, скажем так, Рудольф Сергеевич допустил несколько деловых ошибок, и у рода возникли серьёзные финансовые проблемы. И знаете, что тогда сделал граф?

— Самую большую ошибку в своей жизни. Попросил денег у моего отца? — предположил я.

— Именно так. Между прочим, это случилось на приёме в честь вашего двенадцатого дня рождения, десять лет назад. Но вы не были свидетелем, потому что в тот момент играли с другими детьми в парке.

Филипп Евгеньевич допил остывший чай и бесшумно поставил кружку на место, после чего продолжил:

— Граф Муратов не был приглашён, однако всё же приехал. Привёз для вас подарок, вежливо попросил Александра Петровича на два слова. И предложил сотрудничество.

— Полагаю, отец отказал.

— Он ответил: «Между нашими родами не будет сотрудничества. Только если вы сделаете то же, что на дуэли». И это слышали все.

— Представляю лицо Муратова в этот момент, — ухмыльнулся я, хотя вовсе не помнил, как он выглядит. Возможно, прошлый Владимир даже ни разу не встречался с ним лично.

— Александру Петровичу не стоило этого делать, — покачал головой Филипп Евгеньевич. — Слухи поползли мгновенно. Все гадали — что же такое Муратов сделал на той давней дуэли, как барон Градов унизил его? Но самое интересное даже не это. А то, что Рудольф Сергеевич согласился.

Я едва не поперхнулся чаем.

— Он встал перед ним на колени? Снова?

— Да, — мрачно ответил юрист. — Они встретились наедине у того же озера, где проходила дуэль. Муратов преклонился. Ваш отец не стал заключать с ним никаких договоров, просто дал ему денег. Без процентов, без расписки.

— Я погляжу, мой отец знал толк в унижениях, — хмыкнул я.

Базилевский покачал головой:

— Да уж. Это был болезненный удар по самолюбию графа, который всегда считал себя выше Александра Петровича. Вероятно, именно поэтому он отказался возвращать долг, когда пришло время.

— И много там?

— Три миллиона рублей.

Я ещё не слишком разбирался в экономике этого мира, но понимал, что сумма более чем солидная. Вероятно, особняк юриста стоил меньше.

— Мы с вашим отцом пытались взыскать деньги через суд, но безрезультатно, — сказал Базилевский, поправив очки. — И даже тогда он не стал раскрывать тайну позора Муратова. Вместо этого между вашими родами началась открытая вражда, которая медленно, но верно набирала обороты. Рудольф Сергеевич смог наладить дела, сила его выросла… А год назад он создал поклёп, о котором вам уже известно.

— И когда Совет Высших объявил Градовых вне закона, началась война, — задумчиво произнёс я.

— Которую мы, к сожалению, проиграли, — мрачно закончил юрист.

— Разве проиграли? Война продолжается, — сказал я. — Кто ещё знает об унижениях Муратова?

— Три человека. Сам Рудольф Сергеевич, я и теперь вы.

— Спасибо, что рассказали, Филипп Евгеньевич. Я так и думал, что причины войны гораздо глубже, чем простая борьба за ресурсы или даже за Очаг. Драматичная история, — я встал с кресла и подошёл к окну.