Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 107 – Александр Майерс

— А вот это самое важное… — сказал я.

Объяснил Артёму всё, что ему нужно было знать, и тот уехал. А мы с Базилевским отправились в гостиную, попросив Игната заварить нам только что купленного зелёного чаю.

Я рассказал Филиппу Евгеньевичу, как собираюсь покинуть Владивосток. Он выслушал меня, задумчиво поправил очки и сказал:

— Дерзко. Вы уверены, ваше благородие?

— Уверен. Враги такого точно не ожидают.

— Вы правы — кивнул Базилевский. — Что ж, тогда я позвоню Артуру и отдам необходимые поручения…

Помощник юриста обещал, что всё сделает, как надо. А ближе к вечеру вернулись мои дружинники — немного усталые, но довольные.

— Докладывайте, бойцы, — сказал я, встречая их во дворе. — Как всё прошло?

— Отлично, ваше благородие, — улыбнулся Секач, слезая с лошади. — За нами постоянно следили.

— За нами тоже! — смеясь, сказали другие солдаты.

— Вот и славно. Отдыхайте, можете помыться — здесь есть водопровод.

— Ещё поди, и вода горячая? — тёмные глаза Ночника заблестели.

— Конечно. А на кухне — мясное жаркое, которое для всех нас приготовили, и свежий хлеб. Отдыхайте, вы заслужили.

— А рыжий где? — спросил Секач.

— У него особое задание, — улыбнулся я.

г. Владивосток

Пристань у бухты Сухопутная

— Ах ты рыжий подонок, — процедил Паук, почёсывая татуированную шею и наблюдая за Артёмом. — Слышь, Бурый, может, мы его где-нибудь в переулке кокнем? Командир обрадуется.

— Жубр шкажал, в городе никого не тжогать, — прошамкал Бурый.

Зубов у него во рту было меньше, чем пальцев на руках, которых тоже было всего девять. Хотя шепелявил он явно не поэтому, а потому, что когда-то давно получил в лицо кувалдой.

В любом случае разобрать, что он говорит, порой было почти невозможно.

— Что?

— То! Жубр шкажал…

— Да понял я, — отмахнулся Паук. — У тебя что изо рта, что из задницы одинаковые звуки выходят.

— Шлышь, ты… — нахмурился Бурый, сжимая здоровенные кулаки.

— Да шучу я, шучу.

На пристани было много народу, в том числе бедняков, ищущих работу или просящих милостыню. Пауку неприятно было это признавать, но здесь ему было гораздо уютнее, чем в центре города или тем более возле того квартала, где жил юрист Градова. Среди красивых каменных особняков он чувствовал себя тараканом, который забрался на стол во время званого ужина.

— О, смотри! Артём с каким-то дедом разговорился… Чего это он, деньги ему дал?

— Угу, — промычал Бурый.

Артём тем временем отправился к коновязи, где оставил свою лошадь. Наёмники, которые стояли в тени возле рыбацкой лавки, исподлобья за ним наблюдали. Паук снова почесал немытую шею и задумчиво взглянул на старика, которому рыжий дал денег.

— Надо этого деда допросить, — сказал он. — Походу, рыжий заплатил, чтобы тот их по морю из города вытащил. Как думаешь?

— Угу, — снова промычал Бурый. Если ему указывали на невнятную речь, он обижался и потом только и делал, что мычал.

— Ладно, не дуйся. Пошли, побазарим с этим дедком.

Артём уехал, и наёмники направились к старику, который уже в третий раз пересчитывал деньги.

— Здорово, дядя, — сказал Паук и сплюнул сквозь зубы. — Как сам? Чем вообще занимаешься?

— Ну, здорово. А вы-то кто такие? — старик поспешно спрятал деньги в карман и насупился.

— А мы от Зубра, слышал про такого? — наёмник заткнул большие пальцы за пояс.