Книга Абсолютная Власть 1, страница 75 – Александр Майерс

Никита рассказывал мне, что Базилевский был дворянином по крови, но при этом в детстве жил беднее, чем некоторые простолюдины. Чтобы добиться своего положения, ему пришлось выбраться с самых низов, так что Секач наверняка был прав — юрист заслужил себе дом в хорошем районе.

— Здесь, — Ночник кивнул на особняк из белого кирпича в середине улицы.

Можно было догадаться, ведь над дверью висело два герба. Один был мне незнаком, судя по всему, родовой знак самого Базилевского. Но рядом с ним располагался золотой тигр на лазурном щите — герб Градовых. Филиппу Евгеньевичу было плевать, в каком положении находился наш род, он продолжал демонстрировать всем свою приверженность. Такая принципиальность вызывала во мне уважение.

— Секач, поставь двоих в начале улицы, — велел я. — Не хочу, чтобы шпионы приближались.

— Есть, — кивнул тот.

Дом Базилевского выглядел словно картинка. Идеально белые, сверкающие в солнечном свете стены. Резные рамы на окнах будто обрамляли произведения искусства. Сад перед домом был безупречно подстрижен: травинки газона миллиметр к миллиметру, круглые кусты, аккуратные клумбы. Даже розы росли в своём порядке — алые, белые, жёлтые, словно расставленные по ранжиру солдаты. Артём фыркнул:

— Тут даже сорняки, наверное, по линейке растут.

Мы спешились, и я первым подошёл к калитке. Слева была кнопка электрического звонка. Я нажал на неё, и скоро дверь уже отворилась.

Слуга в чёрной ливрее с лицом, будто высеченным из мрамора, окинул нас взглядом, подслеповато щурясь. С крыльца он, наверное, не мог разглядеть наши перепачканные грязью гербы.

— Господин Базилевский дома? — спросил я.

— Позвольте узнать, кто спрашивает?

— Владимир Градов.

Слуга подался вперёд, щурясь ещё сильнее, и поклонился:

— Сейчас доложу, — не скрывая изумления, ответил он и исчез в полутьме прихожей. Дверь осталась приоткрытой.

Через минуту на пороге возник сам Филипп Евгеньевич. Высокий, сухопарый, в очках с тонкой оправой, он напоминал учёного, но взгляд серых глаз за стёклами был острым, как скальпель. Увидев меня, он медленно провёл рукой по аккуратной бородке, а затем бросился вперёд и обнял меня так, что затрещали рёбра.

— Владимир Александрович! — его голос дрогнул. — Вы живы!

— Живее всех живых, — усмехнулся я. — Простите за неожиданное вторжение.

— Какое вторжение, бросьте! — он махнул рукой, приглашая войти. — Мой дом — ваш дом. Дружина! Неужели наконец-то выбрались из-под купола?

— Как видите, господин, — прошептал Ночник.

Базилевский поочерёдно пожал руки всем солдатам, задержав взгляд на Артёме. Если все остальные были ему знакомы как минимум в лицо, то рыжего он видел впервые. Но ничего не сказал.

— Идёмте в дом. Как добрались до города?

— Относительно спокойно, — ответил я.

— Ничего себе, — пробормотал Артём. — Это когда я с двумя гранатами в руках стоял, спокойно было?

Филипп Евгеньевич взглянул на него поверх очков и снова посмотрел на меня:

— Вы голодны?

— Да, — ответили мы с рыжим одновременно.

— Семён! — окликнул Базилевский слугу. — Вели, чтобы лошадей почистили, и подайте еду гостям.

— В начале улицы дежурят ещё два дружинника, прикажите накормить их тоже, — попросил я.

— Конечно. Семён, ты слышал? Организуй для них что-нибудь.

Слуга молча поклонился и отправился выполнять поручение.