Книга Абсолютная Власть 3, страница 121 – Александр Майерс

Утвердив план, мы приступили к его выполнению. Соболев умчался со своими всадниками. Через некоторое время на западном фланге поднялся шум — там завязалось сражение. Я дал сигнал, и наши артефакты открыли огонь по центру. Под прикрытием этого шквала вперёд пошла пехота под командованием Секача и Трояка.

Но сопротивление оказалось слишком суровым. Муратовцы, засевшие в окопах, встретили нас ураганным огнём. Их маги, укрытые за куполом дачи, координировали оборону, создавая перед нашими солдатами стены огня. Мы несли потери.

Видя, что атака захлёбывается, а прорвать оборону с ходу не получается, я приказал трубить отход. Нельзя было бессмысленно класть людей, мы и так потеряли достаточно.

Воины отошли на исходные позиции под прикрытием бури, которую вызвали соболевские маги Воздуха.

— Гонца сюда! — крикнул я.

Парень на лошади тут же оказался рядом.

— Скачи к ним с белым флагом. Передай, что я прошу личной встречи с графом Муратовым.

Посланец кивнул и помчался в сторону врагов. Вернулся он быстро — Муратов согласился поговорить.

Через полчаса мы встретились на выжженном поле, ровно посередине между нашими позициями. Он подъехал на своём огромном боевом коне, я — на своём. Мы остановились в нескольких шагах друг от друга. Его лицо было усталым, но глаза горели всё тем же знакомым, холодным огнём.

— Ну что, Владимир? — он первым нарушил молчание. — Пришёл просить пощады? Слишком дорого тебе обходится моё гостеприимство?

Надо же. Несмотря на то что его армия почти разбита, он находит в себе силы думать, что ещё может переломить ход войны.

Хотя бывает всякое. Я осознавал это и не позволял успехам вскружить себе голову.

— Наоборот, Рудольф Сергеевич, — ответил я спокойно. — Пришёл предложить вам сдаться. Ваше положение безнадёжно. Подумайте о людях, им незачем погибать впустую. Я обещаю, что никто из вашего рода также не будет убит.

Он коротко усмехнулся.

— Я никогда не сдамся тебе. Ни за что. Лучше умру здесь, на своей земле, чем преклоню колени перед выскочкой из опального рода!

— Преклонить колени, говорите, — задумчиво произнёс я. — Но вы ведь дважды делали это перед моим отцом, разве не так?

Лицо Муратова исказила ярость. Он стиснул поводья коня, и я ощутил, как его Исток закипает. Но сам оставался невозмутим.

— Впрочем, речь не обо мне и не о вас, граф, — сказал я. — Речь о людях, которые гибнут из-за вашего упрямства.

— Солдаты знают, за что воюют! — отрезал он. — За свою землю! За своего графа! А твои воюют за что? За тщеславие какого-то юриста, который возомнил себя генерал-губернатором?

— Вовсе нет. Мы освобождаем свои земли и мстим за всё зло, что вы принесли нашему роду.

— Тогда я тоже мщу. Полагаю, ты знаешь о судьбе моей сестры, Владимир.

— Знаю. И мой отец невиновен в её гибели. А вот гибель моих родных… — я покачал головой. — Пожалуй, я даже рад, что вы отказываетесь сдаться. С огромным удовольствием поставлю вас на колени перед тем, как уничтожить.

Муратов резко развернул коня и поскакал обратно. Мы разъехались не прощаясь.

Война продолжалась.

По возвращении я приказал начать обстрел вражеский позиций из пушек технороты и наших самых мощных артефактов. Мы прощупывали, искали слабые места, изматывали их. Ждали, где же они дадут трещину.