Книга Абсолютная Власть 4, страница 88 – Александр Майерс

Тот пожал плечами.

— Пожар, наверное. А может, зеки бунтуют. Бывает.

Игнатьев усмехнулся, глядя на клубы дыма. Базилевский так ратует за мир и стабильность, так верит в закон и порядок. Но разве это возможно?

'Нет, — мысленно ответил он сам себе. — Нестабильность и хаос — вот истинный, неизменный облик мира. Ничто и никогда не может быть приведено в идеальный порядок. Попытки сделать это — утопия для глупцов.

Можно лишь властвовать над этим хаосом. Лавируя, используя его течения в своих интересах. И я, — губы Альберта тронула холодная улыбка, — я умею это делать лучше всех'.

Имперская тюрьма

Стены тюремного коридора были наполнены криками, выстрелами и предсмертными хрипами. На фоне выла сирена.

Зубр шёл вперёд, и этот хаос был музыкой для его ушей. Охрана, жалкие людишки в казённых мундирах, пыталась остановить его. Они стреляли из своих винтовок. Глупцы.

Зубарев чувствовал каждую пулю, летящую в него. Они были частью него. Просто ещё одним металлом, который можно было подчинить.

Он поднял руку, даже не глядя на солдат, загородивших коридор. Пули остановились в сантиметре от Николая, зависли в воздухе, дрожа, а затем с резким свистом развернулись и полетели обратно. Тела охранников рухнули на каменный пол.

Тех, кто уцелел, Зубр добил выстрелами из Громовержца.

Он не целился. Ему не нужно было целиться. Снаряды, что магическим образом возникали в стволах, сами находили своих жертв.

Разлом, который Зубр открыл в главном дворе тюрьмы, всё ещё пульсировал за спиной, извергая тварей, довершавших разгром.

Николай вошёл в главный корпус. Оставшиеся в живых охранники в ужасе разбегались. В камерах, за решётками, вжимались в углы испуганные заключённые.

Зубарев подошёл к ближайшей камере и поманил пальцем одного из зеков.

— Где сидят люди Зубра? — спросил он.

— В левом крыле! — пролепетал мужчина. — Камеры с десятой по пятнадцатую!

Николай двинулся в указанном направлении.

В камере номер двенадцать, сжавшись в углу, сидел тощий, тщедушный человечек с выпученными от страха глазами.

Тоша, его верный подхалим. Жалкий, трусливый, но преданный как собака. Он смотрел на Зубра, и в его взгляде не было узнавания. Лишь ужас перед тем, во что превратился его бывший командир.

— Крыс, — произнёс Зубарев.

Тот вздрогнул, услышав своё прозвище. Его взгляд скользнул по лицу Николая, по металлическому блеску кожи, по чёрным узорам, и в изумлении приоткрыл рот.

— К… командир? — прошептал он, не веря. — Это ты?

— Встань, — приказал Зубр. — Мы уходим.

Он сконцентрировал волю, и прутья решётки с оглушительным скрежетом разошлись в стороны.

Тоша вышел из камеры, дрожа всем телом. Он посмотрел на Зубра и вдруг упал перед ним на колени, схватившись за его сапоги.

— Командир! Я знал! Я знал, что ты вернёшься за мной! Спасибо!

— Вставай, — бросил Николай. — Освободим остальных.

Они двинулись дальше, и вскоре Зубр освободил всех, кто был арестован в той заварушке на пароме и кого не успели повесить или сослать на каторгу. Они высыпали в коридор, ошеломлённые, глядя на него, на Крыса, на творившийся вокруг ад.

— Демоны меня разорви… — прошептал Паук, почёсывая татуировку на шеё. — Командир… ты научился магии?

— Это дар, — ответил Зубр. — Или проклятие. Смотря, как взглянуть. В любом случае — не твоё собачье дело! За мной.