Книга Абсолютная власть 5, страница 85 – Александр Майерс

Последние слова повисли в ледяном воздухе. Я сделал шаг вперёд, выйдя из строя. За моей спиной послышался ропот солдат.

— Господин полковник! Я не мятежник. Я — тот, кто пытается достучаться до глухих ушей. Угроза, которая сожгла Тверь, не исчезла. Она растёт. Каждый час промедления Совета — это час, который враг использует против нас. Я готов лично войти во дворец и изложить всё Совету. Без охраны. Один.

Полковник замер, явно не ожидая такого поворота. Он ожидал либо капитуляции, либо приказа атаковать. А тут — вызов на дуэль с целой системой.

— Я… должен доложить, — сказал он и, чуть кивнув, развернулся, чтобы идти обратно.

— Ждать будем недолго, полковник! — бросил я ему вслед. — Моё терпение, как и время империи, на исходе!

Я вернулся к своим. Лесков смотрел на меня с нескрываемым восхищением и ужасом.

— В одиночку? Владимир Александрович, это безумие! Они вас просто схватят!

— Нет, — покачал я головой. — Это будет политическим самоубийством. Они должны соблюсти видимость законности. Поэтому примут вызов.

И я не ошибся. Через десять минут ворота снова открылись. На этот раз вышел церемониймейстер в парчовом кафтане.

— Барон Градов! Совет Высших, движимый… отеческой заботой и желанием избежать кровопролития, соглашается выслушать вас! Вы можете проследовать во дворец.

Я обернулся к своим офицерам.

— Никаких движений, пока я не вернусь или не подам сигнал. Если начнётся стрельба — отходите, не геройствуйте. Ваша задача — сохранить людей.

— Есть! — ответили Лексов и Туманов.

Я снял с пояса меч и протянул Туманову. В знак того, что иду на переговоры, а не на убийство.

Потом я развернулся и пошёл. Вперёд, по мокрой от сырости брусчатке, мимо неподвижных шеренг гвардейцев. Их глаза, холодные и враждебные, провожали меня. Я шёл медленно, ровно, высоко держа голову. Чувствовал на себе тысячи взглядов — своих солдат, горожан, гвардейцев. Каждый шаг отдавался гулким эхом в груди.

Ворота сомкнулись за мной с глухим стуком. Я оказался в парадном дворе, а затем меня провели через боковой вход, минуя пышные залы, прямо в святая святых — в зал заседаний Совета Высших.

Великие князья и княгини, правители империи, ждали меня. Все знакомые лица: Щербатов с каменным выражением, княгиня Эристова, наблюдающая с холодным любопытством. И во главе стола — князь Островский. Его лицо было маской ледяного гнева.

Двери за мной закрылись.

— Ну что же, барон, — начал Островский, не давая мне заговорить. — Вы добились своего. Привели войска к стенам дворца, запугали горожан, устроили спектакль. Поздравляю. Вы окончательно доказали, что являетесь тем, кем мы вас и считали — опасным мятежником, одержимым манией величия.

— Я доказал, что готов на всё, чтобы достучаться до вас, пока не стало слишком поздно, — ответил я, не двигаясь с места. — Тверь — лишь цветочки. Мортакс готовит новый удар. И пока вы здесь сидите и играете в политику, империя остаётся беззащитной.

— Довольно пафоса! — резко сказал князь Щербатов. — Вы нарушили все законы, все устои! Вы окружили дворец войсками! Это государственная измена!

— Измена — это бездействие перед лицом гибели государства! — мой голос прогремел под потолком, заставив пару стариков вздрогнуть. — Вы играли в свои игры, пока люди гибли! Где армия, которую вы обещали? Где ресурсы? Где единое командование? Их нет! Есть только бумаги, комитеты и ваше вечное «завтра»!