Книга В погоне за Смертью, страница 39 – Кирилл Архангельский

Рядом со мной лежал Мариус. Его маленькое тельце тяжело дышало, иногда хрипя – тот тоже приложился не слабо. Но, главное, что живой. По крайней мере пока.

Потому что, кабан уже начинал свой новый разбег. Новый и, судя по всему, последний. Потому что, ни у меня, ни у брата уже не оставалось никаких сил.

Дикий зверь несся в нашу сторону, а я из последних сил подполз к брату прикрывая его собой. “Какая жизнь глупая и несправедливая штука – твоя первая же охота, стала последней, брат.” – пронеслось в моей голове.

Перед моими глазами начало медленно темнеть. Я сделал всё, что мог, но потерпел неудачу. Опять.

Животное торжествующе взревело – его добыча уже совсем близко и теперь точно никуда не уйдет. Где-то рядом раздался жуткий рёв. Если бы я мог, то сейчас бы вжался в землю от страха.

Когда зверь был уже совсем рядом, около него возникла тень, а от неё отделилась серебристая вспышка молнии. По крайней мере так мне показалось в полубреде.

Длинное лезвие полуторного меча, с невероятной скоростью и силой по широкой дуге снизу вонзилось в шею кабана. Словно раскалённый нож, проходит сквозь масло, клинок проходил через мощные жилы и мышцы, пока не упёрся в кости. Упёрся, но не остановился. Удар был нанесён с такой силой, что весящее несколько центнеров тело кабана приподнялось в воздух, пока меч просто не продолжил своё движение. Разрубая и ломая кости и плоть. Отрубленная голова зверя взлетела в воздух. А следом за ней всё вокруг обдало мощным фонтаном крови.

Удар изменил траекторию движения тела животного и оно, упав на землю, прокатилось мимо нас с братом, едва не задев.

Сознание окончательно решило оставить меня, и перед глазами разлился мрак беспамятства. Но кое-что я успел заметить. Что-то, что я тогда увидел первый раз, но мне предстояло видеть это всё чаще и чаще. Видеть из года в год в свою сторону: полный ненависти и презрения взгляд моего отца.

— Предатель…

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось: оба моих глаза снова видели реальность.

— Предатель…

Сколько ещё раз я слышал это оскорбление от своего отца? Десять? Двадцать? Сотню? Это было столько раз, что я уже и забыл, когда это всё началось. Когда был тот самый первый раз. За что он так со мной? Неужели это из-за того, что я тогда потерял контроль? Неужели он почувствовал, что я хотел убить брата?

Предатель…

— Ты не предатель, Рикардо, - напомнил о себе, молчавший во время боя Кита.

— Много ты в этом понимаешь, железка, - огрызнулся я.

С мечом наготове, я подошёл к дёргающейся в агонии туше дикого кабана.

— Может, я ничего не смог сделать тебе в юности, но теперь всё изменилось, тварь, - выплюнул я слова со злобой.

Кита торжествующе вонзился в тело зверя, прямо в сердце, мгновенно убивая животное.

— Много-много крови! Хорошо! Хорошо! – мне показалось, что я даже почувствовал экстаз Киты.

— Проклятье! – я посмотрел на свою левую руку, по которой катилась вниз струйка крови, капая на ночную сырую землю. – Надо быстрее перевязать рану, пока туда не попала инфекция.

Проверив все карманы, и не увидев в них ничего, я выругался. Чёрт бы меня побрал! Пошёл, не взяв с собой никакой ткани, которой можно перевязать рану. Что вообще было в моей голове! Проклятый меч! Все уши мне прожужжал своими глупостями так, что о по-настоящему важном я и забыл!