Книга В погоне за Смертью, страница 24 – Кирилл Архангельский

Я всегда считал, что это всё благодаря крови Конхеладо, поэтому, даже когда мои собственные бойцы втихую начали называть меня за это ледяной псиной, это не сильно расстраивало. Так как на мне на самом деле, всё заживало, как на собаке. Да и страх подчинённых перед командиром, весьма полезная в моём ремесле штука.

Про момент, как Ки́та, как я стал его называть, оказался в руках у Родриго, меч рассказать отказался. Вместо это разразивший очередной длинной и полной обиды тирадой, но из того, что я понял из всех его причитаний можно было сделать вывод – что это подарок. Подарок, от очень хорошего и по-братски любящего Родриго друга. Так как клинку был дан строгий наказ – всеми силами, беречь Конхеладо. Что тот и делал, пока отец от него предательски не избавился.

И если предательство Родриго для меня не было особой новость, то вот наличие близких и преданных друзей у последнего, стало для меня настоящей новостью. Я слишком привык к тому, что отец большую часть времени занят тем, что опустошает замковый запас вина. Ну, или просаживает семейное состояние в азартные игры в столице.

В целом я даже на время проникся сочувствием к мечу, пока…

***************

Ливень снаружи закончился, постепенно начинало рассветать.

Алисия спокойно себе дрыхла на печи. Я - в том же углу, где обосновался изначально. Увлёкшись разговором с Ки́той, я совсем забыл про его полировку и сейчас мирно посапывал. Чтобы там не говорил меч, я не считал себя мертвецом. Я чувствую тепло и холод, у меня есть аппетит, мне нужен сон. Да и вообще – разве нежить страдает от призраков прошлого?

И пусть меч сказал, что это лишь временный обман сознания, пока я твёрдо верю в свою “живость”, но лично я признавать свою кончину отказываюсь.

Сладко потянувшись, я проснулся и облегчённо выдохнул – по крайней мере мой сон по-прежнему крепок и не омрачён кошмарами. Тихо встав и взяв с собой Киту, я вышел из дома, через одну из боковых дверей.

Мёртвый я или нет, но зарядка была обязательна, как и ежедневная тренировка с мечом. Неизвестно, имело ли это значение, для моего “мёртвого” тела, главное – что это имело значение для меня.

Тренировка у меня заняла чуть больше часа. Как раз за это время, едва теплившаяся светом вдали полоска рассвета, превратилась в полноценное утро, и огромный пылающий шар солнца освещал послегрозовую деревню, давая мне возможность лучше её осмотреть. Впрочем, ничего нового я не увидел. Да, при ярком свете было очевидно, что никакой монстр не крушил домики, как могло мне показаться вначале, но это я уже знал и так.

Сразу после тренировки, я освежился в бочке с дождевой водой и дождавшись, пока вода успокоится, всмотрелся в своё собственное отражение.

На меня смотрело моё овальное лицо с мягкими контурами. Кожа цвета серого камня, как у одной из статуй в моём замке, словно выточенная из холодного камня Аустерии, придавала лицу мрачную, почти мертвенно-суровую текстуру. Не удивительно, что эта девчонка приняла меня за нежить!

Светлые, миндалевидные глаза с зелёным оттенком горели ярко, контрастируя с серостью кожи, а густые изогнутые брови добавляли взгляду решительности.

Прямой нос с небольшой горбинкой, оставался симметричным, несмотря на мою суровую жизнь, и теперь я даже знаю почему. Впрочем, кое-что на моём лице всегда будет напоминать мне о доме – длинный шрам над левой скулой, оставленный клинком моего отца, во время очередного выяснения отношений. Последствие удара, который тогда только чудом не оставил меня без глаза.