Книга В погоне за Смертью, страница 101 – Кирилл Архангельский

Неожиданно для себя, после того как я пришёл к этому решению, я почувствовал сильнейшее облегчение – теперь мой путь ясен. Больше никаких сомнений, никакой неизвестности! Одно последнее дело, а потом Рикардо Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво обретёт заслуженный покой!

— Больно ты радуешься собственной смерти, - буркнул Кита, которого явно не радовало моё заключение.

— Я всю жизнь провёл с мечом в руках Кита. Я не принёс никому в жизни счастья или покоя. Даже часть меня самого считает, что я только отравляю мир вокруг себя, - я даже перестал на время обыскивать тела, пока говорил это. Уж слишком много во мне было эмоций, которые не получалось передать словами. Увы – я воин, а не поэт. – Эта не жизнь, может быть моим вторым шансом. Не исправить содеянное – прошлое уже не вернуть, как и всю ту боль, что я причинил людям. Но хотя бы закончить свой путь, сделав что-то достойное. Не служа очередному герцогу за звонкую монету, а умереть за то, во что я верю.

Клинок хмыкнул.

— Твоему отцу бы понравилось!

Вроде понимаю, что это похвала, но от неё стало только хуже.

— Мой отец будет рад любой моей смерти.

— Я про старого Родриго. Ну, для тебя, молодого, - с усмешкой сказал Кита.

— Не знаю. Я его совсем не помню.

Мне хотелось поскорее прекратить эту тему, и я продолжил обыскивать лагерь в поисках монет, драгоценностей и припасов.

— Часть уже помнишь, - многозначительно ответил меч.

Ах! Это! После таких видений, я чувствую себя только хуже. Что случай с кабаном, что сегодняшнее воспоминание – оба они говорят, что возможно в нашем разладе виноват именно я.

Память иногда подкидывает забавные фортели – я почти не помню своё детство, только самые важные и общие события, а вот юность я уже запомнил хорошо, и там наши отношения с отцом катились под гору стремительными темпами. Но в воспоминании у него был по-настоящему любящий взгляд…

Ладно! К чёрту!

Я уже начал по кругу прокручивать одни и те же мысли!

Пора валить из этого проклятого места, пока хитрожопый Хайнрих не свалил вместе с телегой! А уж то, что он попытается уехать пока меня нет, я даже не сомневался: я не забыл, как пригрозил ему смертью, в случае если он залезет в телегу, и уверен, что он не забыл тоже.

Только бы с девочкой ничего не случилось!

В лагере всё равно ничего путного я похоже не найду – да, пара десятков монет, да какие-то простенькие украшения, куча оружия, но, по сути, на этом всё. Или я наткнулся на самую неудачливую шайку в истории, или они решались грабить только караваны с оружием, да местных крестьян.

К слову, о крестьянах – в палатке Рауля я обнаружил тела пары истерзанных девушек. Знаю, что это неправильно, но Бог свидетель, как же я был рад видеть на них следы его любимого кинжала, а не моего меча.

Может Китавидас и в самом деле был прав, когда говорил, что мне не стоит их жалеть? Кто его знает, на что мои люди оказались способны, когда их возглавил такой человек как Рауль? Да и будем честны, не были ли они такими всегда? От воспоминаний о мече Франсуа невольно заныли кишочки.

Спешным шагом я двинул прочь из остатков лагеря.

Хоронить трупы я не стал – уж слишком много времени. Да и подробно разглядывать творения собственных рук не особо хотелось. Может это не особо и мужественно, но и чёрт с этим!