Книга Змееловы из Парансана, страница 57 – Ася Фуллер

Ким достал четки и погрузился в молитву.

— Почему он молится? – спросил Риви тихо.

— Лейтенанту Киму стыдно за вранье. Хотя он знает: это была ложь во благо.

— Не было ведь никаких парансанцев у нас в Риме, – вздохнул Риви. – Вряд ли ваш отец вообще знал, где это – Рим.

— Вы разбудили спящую змею, лейтенант Риви. И наступили Вану на больное. Говорят, их бабушка была хороша собой и… весьма свободных нравов.

— В моей деревне и правда появлялись беглые заключенные. Иногда местные их жалели и укрывали у себя. Но делала ли так моя мать, я не знаю.

— Вам нечего стыдиться, лейтенант Риви.

— Простите, капитан Фрост, но вы – дочь майора.

— Приемная. А у вас – талант пограничника, лейтенант Риви. Кем бы вы ни были.

— Спасибо, – ответил Риви, помолчав. Чувствовал, что краснеет лицо – то ли от смущения, то ли от выпивки. – Как… как и у вас.

Поодаль Линь-Линь и другие девушки покачивались в такт мелодии.

— Капитан, а почему вы так с Линь-Линь? – осмелев, спросил Риви. – Кажется, вы…

Риви не смог подобрать слово.

— Боюсь, сейчас вы будете разочарованы еще больше, лейтенант Риви.

— Вряд ли.

— Больше некуда?

— Я не был ни в чем разочарован, капитан.

Фрост обернулась и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжила:

— Мы учились в Горной военной школе вместе, лейтенант Риви.

— И Линь-Линь? – удивился Риви. – Она хотела в погранслужбу?

— Она хотела замуж. Многие родители готовы отправить дочерей в военную школу, чтобы они нашли там мужа.

— И получали всю жизнь жалованье, если того вдруг сожрут, – съязвил Риви, и Фрост улыбнулась.

— Состоятельные семьи жертвуют школе деньги, так что генералы не против. Но, знаете, на самом деле у Линь-Линь получалось неплохо. И у других девчонок. Двух убили недавно в Кадзуро. – Она опустила глаза.

— Так что же Линь-Линь, капитан?

— Вот вам неприятная правда. – Фрост нагнулась к самому уху Риви, и он почувствовал, как восхитительно от нее пахнет: курицей и алкоголем. – Во время учебы мы с Синем недолгое время были вместе. А потом меня поменяли на Линь-Линь, сказав, что со мной нельзя создать семью, ведь мне не дано, – Фрост усмехнулась, – понять женскую суть.

— Вы имеете в виду…

— То, о чем, уверена, вам уже сказали, лейтенант Риви.

— Вам было больно?

— Сделала вид, что мне все равно. Простите, лейтенант Риви, это старые обиды, и оставить их у меня не хватает ни мужества, ни милосердия.

Риви оцепенел – от горячего шепота Фрост, от того, что она так близко, и от ее внезапной честности.

Вспомнилась девчонка, с которой он спал во время учебы, Соня. Голубые глаза, короткая метелка каштановых волос, пальцы в заусенцах. Он испытывал к ней легкую симпатию – настолько легкую, что не расстраивался, зная: на продавленной койке в углу женской казармы лежал не он один. Потом надоело. Соня, отмахнувшись, чмокнула Риви в нос: «Надеюсь, милый Маттео, ты встретишь кого-нибудь особенного перед тем, как сдохнуть». Вскоре Соне распороли живот – ночь, недавние выпускники, непонятно зачем нужная вылазка в лес, всего одна голодная змея, десять убитых погранцов. Риви принес на похороны хризантемы. Капитан Росси произнесла короткую речь. Гроб Сони укрыли черным флагом с мангустом.

А вдруг ей тоже… было не все равно?

— Все-таки разочарованы, лейтенант Риви.