Книга Личная юрэй первого принца, страница 67 – Селина Катрин

— Нет, не мешает. Она даже не в этом мире находится, пока я дракон.

«Не в этом мире». И он так просто об этом говорит? Я покачала головой.

— А то, что находилось в руках, тоже туда сложится? Вот, скажем, если ты возьмёшь бревно и превратишься, то ты бревно можешь с собой унести? А кресло? Сундук?

Это ж как удобно, и сколько вариантов использования драконов открывается… Бесплатный перевозчик!

— Нет. — Катэль со снисходительной улыбкой покачал головой, чем остудил мой пыл. — Обычно нет, не попадёт, если только речь не идёт о родовом клинке или кольцах и печатях-артефактах, которые дракон привык носить при себе. Словом, то, что он искренне и подсознательно считает своим или частью себя, туда попадёт, а какая-то посторонняя вещь — нет.

Получается, магия работает именно так, как внутренне для себя решил её хозяин. Интересно.

— А вот ты сказал, что надо как-то обратиться к карману, чтобы надеть на себя всё обратно. А это сложно? А может быть такое, что не получается туда м-м-м… постучаться и ты вдруг предстанешь голым перед гостями?

Катэль шумно вздохнул и посмотрел на меня с укоризной:

— Юль, все драконы этому учатся с детства. Это как ходить или есть. Конечно же, такого произойти не может.

Ответ «как ходить или есть» меня не устроил, потому что все знают, что бывают исключения. Известны прецеденты, когда люди не умели ни того, ни другого по вполне объективным причинам. Дети, выросшие среди волков, ходят на четырёх конечностях, а не на двух и не едят вилками. Значит, навыки не врождённые, а приобретённые. А это в свою очередь означает, что теоретически дракон без практики вполне может оказаться в неловком положении перед гостями.

Но договорить я не успела, так как к нам торопился мужчина, которого я опознала как старосту. Халат был похож на тот, что носил Боян-сан — не точь-в-точь, но из той же системы обозначений. Судя по всему, мой мозг уже несколько дней незаметно собирал визуальные маркеры статуса и теперь применял их автоматически.

— Ваше высочество! Ох, какая великая честь для нашей деревни… — начал староста дрожащим голосом.

Дальше последовало килограмм пять лести, комплиментов и пожеланий в стиле «да хранят вас предки», «да будет ваш путь ровным, как спокойное море», «да даруют боги вашему роду процветание на тысячу поколений» и ещё что-то про журавлей, которых я уже не разобрала, потому что слегка задремала на лету.

— Слушай, а у вас вот это всё обязательно? — шепнула я Катэлю.

— Что всё? — ответил он тихо, не поворачивая головы, лишь одними губами.

— Ну вот эти все речи заунывные и пожелания долгого пути, а также обещания помолиться за тебя богам.

— Юля, это традиции и вежливость.

— И долго ещё?

— Потерпи.

Я потерпела. Ещё минуты три. Потом всё же не выдержала и рявкнула:

— Слушай, вот поэтому у тебя всё и делается в государстве медленно, потому что тут каждый разводит церемоний на сутки. Или ты сейчас же его прервёшь, или я начну петь песню. Уверяю, голос у меня так себе, а на ухо и вовсе медведь наступил, так что…

— Уважаемый Хаэдо-сан, — сдался под моим напором Катэль, удивительно мягко вклиниваясь в речь старика, вроде и не перебив, но явно прерывая. — Я здесь не просто пролётом. До меня дошли сведения, что поставки баранины из Кудрявого Руна на дворцовую кухню сократились. Небо видит всё, и я хотел бы понять, что именно оно видит здесь.