Книга Глаз в огненном кольце, страница 95 – Анастасия Машевская

«Бансабира! – начиналось послание. - Умоляю тебя поверить, что я не имел никакой причастности к смерти Сагромаха. Я понимаю, что мои уверения и оправдания лишь больше убедят тебя в обратном, но я не могу допустить, чтобы ты полагала, будто я променял первую и единственную дружбу в своей жизни на какие-то никому не понятные интриги! В день нападения я отбыл из дворца династии в порт, чтобы встретить наместника Кораллового острова. Столичные лаваны, наместник и я подписали договор о том, что отныне владение островом переходит в ваши с Сагромахом руки. Чтобы хоть как-то возместить потери северян в предстоящем походе на Мирасс, и только с этой целью я мечтал подарить вам остров, обладающий колоссальными возможностями для торговой развязки на половину Этана! Клянусь, Бану! Я не причастен к гибели Са! И если ты позволишь, я был бы счастлив поговорить с тобой с глазу на глаз. В любое удобное время и на любой территории. Но нам надо поговорить лично, чтобы трагедия и недоразумение в одной потере, наконец, нашли своего истинного виновника. Если им окажется член моей семьи, я могу пообещать, что ты смело сможешь определить его наказание.

С нетерпением и надеждой буду ждать ответа,

Кхассав Яасдур, раман Яса».

Дочитав, Гайер утер лицо с таким видом, будто его только что оплевал верблюд,и брезгливо отбросил пергамент.

Бансабира обводила взглядом сидящих: единодушия в ненависти к династии прибыло. Это хорошо: ничто так не портит успех военной компании, как разные чувства в сердцах людей. Чтобы пресечь обсуждения и брань, Бану сразу взяла слово.

— Я ответила Кхассаву так же, как и Аймару. Письмо уже на пути в столицу.

— То есть ты вступишь в переговоры, сестра? - уточнил Ортах, младший из сыновей Тахбира.

— Да, - пригвоздила танша.

— С убийцей Сагромаха? – вылез Хабур.

— Да. Я вступлю с ним в переговоры. Через девять месяцев я пошлю весть в столицу, что траур по Сагрoмаху завершен и я готова встретиться за столом дипломатии.

Хабур, не находя слов, качнул головой. Αргат нахмурился, а Мантр прищурился, скорее, с интересом.

— Это значит… – едва начал Мантр.

— Это значит, - строго перебила тану, – что у нас всего девять месяцев, чтобы подготовиться. Войны не избежать. И, клянусь Матерью Сумерек, – губы танши дрогнули, выпрямившись в жесткую прямую полосу, глаза сверкнули, как колдовскoй изумрудный меч, – я не дам Кхассаву от неё спрятаться.

Над столом прокатился легкий, почти неуловимый выдох облегчения и внутреннего, подлинного одобрения. Воистину, иногда, когда люди путают великодушие со слабостью, когда не в силах побороть собственные выдуманные страхи, из-за которых совершают самые последние гнусности, просто необходимо браться за меч.

— Кхассав очевидно решил, - продолжала Бану, – что, если не нападаем мы, значит, можно нападать на нас. На наше счастье последние пять лет мы готовились в серьезный поход и войска сейчас на подъеме. Все ждали похода и уже в нетерпении. Это нам на руку – боевой дух и боевой трепет должны быть особенно высоки.

— Одна беда в том, – подал голос Серт, седину которого, как и седину самой Бансабиры, не было видно из-за светло-золотистого оттенка волос, - что все остальные таны тoже готовились к этому походу, и их войска тоже на подъеме.