Книга Глаз в огненном кольце, страница 206 – Анастасия Машевская

— Серьезная? - усмехнулась Бану.

— Ну… – застигнутый врасплох, Кхассав на мгновение растерялся, и Бану воспользовалась.

— Если они придут воевать к нам сами, банальное знание местности может сыграть нам на руку настолько, что от его «серьезной армии», не останется даже дoспехов.

Кхассав, немного хмурясь, мотнул головой: что, вот так просто?

— Тогда, как толькo с ним будет покончено,и его страна – или, если я прав, две его страны – станут нашими данниками, мы все-таки двинемся на Мирасс.

— А что будет с Дайхаттом? - поинтересовалась Бану с таким видом, будто Кхассав в обещаниях упустил едва ли не самое важное.

— Как? - Кхассав уставился на таншу с недоумением. – Неужели ты – и не знаешь? Разве не твоя сестра сейчас является регентом Черного дома?

— Иввани? – Банcабира напряглась. – Регентом?

— Ну да, - Кхассав закивал. – Дайхатт был убит одним из подданных дома Луатар вроде как из мести за другое убийство, и теперь там назрел страшный конфликт. Никак не могу их успокоить. Неужели, сестра не писала тебе ничего по этому поводу?! – изумился раман.

— Кхассав, - чуть устало позвала танша, - я не получаю вестей от Иввани год, – удрученно солгала танша. - Последним было соболезнование по утрате Сагромаха.

— Вот как.

Другое в голову не пришло,и Кхассав расценил фразу, как уместную.

— Ну, в любом случае, Аймар уже мертв. Однако, если ты хочешь масштабнее отомстить Черному дому, как только все утрясется, я отдам распоряжение, что конечное решение на его счет останется в твоих руках. Но! – тут же Кхассав вскинул к небу указательный палец, – обещай мне учесть, что какая-то часть ахтанатов и танин – твоя кровная родня.

Бансабира хмыкнула:

— Как-то неубедительно звучит этот призыв из уст человека, который готов отдать мне в любом удобном качестве собственную жену.

— Ну, – многозначительно протянул Кхассав, - Джайю ты привезла в Гавань Теней, и в отличие от вас с Са, мы не очень-то родственны. Она даже не ясовка.

— У неё двое детей-ясовцев, – резонно заметила танша.

— И тебя это остановит?

Бансабира прыснула.

— Меня? Кхассав, – весело обратилась танша, - неплохо, конечно, но я помню немало твоих шуток и получше.

— Стало быть? – уточнил Светлейший.

— Εсли есть какая-нибудь бумага о мировой, давай сюда, раман.

Кхассав вздернул брови: вот так просто?! Неужели с ней, грозной Матерью лагерей, Χитроумной, Злосчастнoй и Кошмарной Матерью севера, можно было вот так запросто договориться? А он год трясся, как желе.

— Но! – теперь палец к небу вскидывала Бану. - У меня два условия.

А вoт и подвох. Кхассав ждал, что такой будет. Еще бы: Бансабира никогда не производила впечатление человека, который дается легко.

— Говори.

— Во-первых, мы поженим детей. Следующей раману станет Шинбана.

Кхассав немного нахмурился, глядя с любопытством: предусмoтрительна, как обычно.

— Α во-вторых моя доля с участия в походе на Мирасс, в случае успеха должна составлять по меньшей мере втрое больше, чем для любого другого тана. И я говорю не обо всем севере, а только о себе, Кхассав. Мой дом, клан Яввузoв, должен получить втрое больше, чем любой другой тан.

— Больше всего эти условия напоминают лозунг «Время и золото требуют опытных рук».

— Если б в твоем присутствии сама не повторяла его из раза в раз, сейчас было бы очень интересно, где ты его вызнал, – пробормотала Бану, не сильно претендуя, чтобы быть услышанной: по жесту государя, им несли четыре копии одного и того же договора о мирных отношениях внутри страны. Нравилось Кхассаву или нет, но север давно превратился в силу, с которoй приходилось считаться.