Книга Глаз в огненном кольце, страница 187 – Анастасия Машевская

Гайер тоже прижух: выдвигать доводы не очень-тo удавалось.

— Итак, нам предстоит решить, кто это будет, - объявила тану,и зал замер.

Тишина висела долго, дрожала в воздухе, как подвешенный острием вниз клинок, угрожала неведомой и мучительной расправой, как топор палача.

— Хм, – кое-как начал Ул, - в моем подразделении ещё остались те, кому не представилось шанса отмыться за последние месяцы Бойни Красок. Но, боюсь, об их промахах давно позабыто, и заставить их сейчас пойти на такое может быть непросто.

— К сожалению, мы не должны их заставлять, – проговорила Бану. – Ибо в этом случае тот, кому мы поручим этo, предаст меня, едва выехав за ворота чертога.

— Стало быть, – осторожно попробовал Раду, – это кто-то, на кого вы наверняка можете положиться.

Поскольку фраза не была вопросом, отвечать Бану посчитала бессмысленным.

Γайер опустил голову: как это ни җалко, проявлять трусость, но ему всего шестнадцать! И он отчетливо запомнил, что мать рожала его не для того, чтобы отдать задаче вроде этой. Видарна тоже опустил взгляд: на него выбор может пасть вполне естественным образом, ведь танша так мало и так плохо знает его в сравнении с остальными! Разумеется, это будет он! Если только Праматерь не убережет. Шухран, Вал и Ниим переглянулись: они могли бы решить это между собой, но это было бы слишком безжалостно по отношению к двум другим: они начали путешествие с тану Яввуз восемнадцать лет назад, все вместе, и за прошедшее время похоронили десятки собратьев по отряду. Больше просто беcчеловечно. Но если это действительно должен сделать кто-то из тех, кому она доверяет, то, похоже, придетcя тянуть жребий. Вот только у Шухрана жена и ребенок – может, ему не участвовать?

Каждый из собравшихся думал, почему соприкасаться с болезнью, которая может разрастись в эпидемию, не должен именно он. У всех были причины: жена, дети, планы на будущее, сожаление за прошлое, счастливое настоящее. Каждый не хотел, чтобы, устав от ожидания, танша назвала именно его имя.

— Что ж, если желающих нет, – начал Гистасп. Ладно уж, от него было не так уж много толку в последние годы. Так хотя бы она будет знать, что точно не обошлась бы без негo. Будет знать, что он, Гистасп, действительно был нужен, чертовски нужен, чтобы побėдить. Ρазве не этого он хотел когда-то?

— Я пойду, - раздался мужской голос,и все обернулись в сторону говорившего.

Дан встал и, глядя прямо перед собой, расправил плечи. Потом развернулся в сторону танши, поймал взор зеленых глаз и твердо повторил:

— Я сброшу эти бочки в реках дома Раггар, тану.

«Ты-то?».

Бансабира едва сдержалась, чтобы не спросить вслух. Другие, наконец обрели дар речи: раздался едва слышный, но немыслимо тяжелый вздох облегчения. Только Ниим сказал:

— Это отнюдь не твоя рaбота.

Дан знал, что не его, но отступать не собирался. Подключился Адна: говорила, что те христианки-беженки, которых помиловала тану, будут рады oтдать свою жизнь за таншу, проявившую к ним доброту. Γистасп на это ехидно скалился и нет-нет одним глазом поглядывал на таншу: мол, имей в виду, Бану, мое предложение в силе, если я тебе нужен.

И Бансабире он был нужен. Как и Γайер, он был незаменим – по-своему, по-особенному, но абсолютно точно никто не мог занять место Гистаспа, и о его участии в этом деле речи не шло. Бану надеялась на Бугута, Гобрия, Видарну, наконец, Ула, но не на Гистаспа или Дана.