Книга Глаз в огненном кольце, страница 17 – Анастасия Машевская

Сагромах расхохотался во все горло.

— Поверь, - обратился он к сыну, смахивая проступившие от хохота слезы, - я очень долго задавал этот вопрос и себе, и ей. Но правда в том, что Бансабира хорошо знает свои возможности. Гистасп рассказывал, что видел, как её побеждал раз за разом один и тoт же боец – первый номер из Храма Даг Тиглат Тяжелый Меч – в дни, когда Бану была в делегации сватов для раману Джайи. Однако я видел только, как в безнадежных ситуациях Бансабира уходила от атаки или проявляла готовность умереть, но в бой, в котором не могла победить, старалась никогда не вступать.

— Не считая той осады? – Гайер почувствовал шанс, наконец, узнать о событиях многолетней давности, о которых до него докатывались только отголоски молвы.

— Осада – не бой, - резонно заметил Сагромах. - Но да, там она предпочитала умереть измором, нежели сдаться на поругание врагу, вступив в безнадежную схватку. Осада – это испытание выдержки. И если смотреть с этого угла, то и Бану, и я обладаем этим качеством в избытке.

— Тебя тоже осаждали?

— Да. Нас осаждали в разное время и по одиночке, а порой осаждали мы. Последней осадой, конечно, был наш с Бансабирой брак, – вдруг засмеялся Са. – Воистину, они со Свирепым не сдавались безумно долго.

Гайер подался вперед, глядя жадно.

— Можешь рассказать мне, отец?

Сагромах удивился и принялся загибать пальцы.

— Как я безрезультатно добивался своей жены наперекор родственникам, приближенным, другим домам Яса и вообще всей судьбе? – пошутил тан.

Однако Гайер, не разделяя настроения отца, мотнул головой.

— Нет, о той осаде. Я часто слышу об изморе пурпурных и сиреневых войск в Золотых землях, но ничегошеньки не знаю об этом. Я знаю, что моя мать разбила союз Ююлов и Шаутов, знаю, что помогла тебе, знаю, что и ты помог ей в осаде. Но как она в ней очутилась – не возьму в толк. И кого не спрошу – все молчат.

Сагромах прищурился.

— Гайер. Мы говорили об этом в чертоге. Когда мы вернемся из столицы, задашь свои вопросы. Я дал тебе слово, и не отступлюсь. А пока просто прими, что есть вещи, которых лучше не знать.

Γайер вздохнул – тяжело, громко. Но ничего не сказал.

***

Гайер не спал до утра. Не сомкнул глаз ни на миг, просидев у открытого окна выделенного ему маленького покоя и размышляя о беседе с отцом. А когда пришел срок прощаться с рoдителями, Гайер, обняв Сагромаха, задержал объятие и шепотом спроcил:

— Если однажды я полюблю, как ты, вы позволите мне жениться по своему выбору?

Сагромах по-доброму усмехнулся – Гайер чувствовал щекой.

— Если полюбишь так же сильно, не коснувшись девушки до того ни разу, обещаю, я уговорю твою грозную мать.

«Грозная» или, как Гайер звал её чаще, «высокая» мать, уже ожидала очереди попрощаться с сыном. Она обняла его молча, а когда отстранилась посмотрела юноше прямо в глаза, немного сузив собственные.

— Я доверяю тебя в хорошие руки, Гайер. В конце концов, – она перевела взгляд через плечо сына на стоящего за ним генерала, – в свое время Гобрий дал мне немало отличных советов.

— Да, высокая мать, - вот так, даже не скрываясь, объявила танша, подумал Гайер, что отдает его на перевоспитание в чужие руки. Порой её прямота и впрямь вызывaет восхищение. В этом кроется определенное обаяние Бансабиры Яввуз, и, находясь рядом с ней, невозможно не попасть под его бодрящее, придающее сил влияние.