Книга Глаз в огненном кольце, страница 158 – Анастасия Машевская

Когда с углублением оригинальной печати было покончено, ювелир установил на кончиках щипцов маленькую плошку, больше всего напоминавшую часть детской ложки, и положил в неё кусочек свинца. Хотя ручки у щипцов были сделаны обиты деревом, он все равно обмотал их полотенцем и протянул в камин. Пока металл плавился, Бану, стоя с Гистаспом плечо в плечо у стола, вертела в руках деревянные болванки, которым очевидно предстояло стать верхушками для печатей. Гистасп провел шершавым пальцем по тонкой свинцовой набойке на круглом основании деревяшки.

— Для этого нужно не столько много ума, – шепнул альбинос, - сколько смелости.

— Даже если бы меня не распирало от желания вздернуть всех Яасдуров и Дайхаттов до последнего, я бы все равно была вынуждена мстить за Сагромаха, - отозвалась Бану. – Без этого разрушится не только мое влияние и моя сила – без этого со временем мoим детям будет отказано в наследовании собственному отцу,только потому, что их мать не удосужилась отомстить за коварство и вероломство. Не говоря о том, что какой-нибудь Гед, или Аргерль,или Бьё Водяной Бык, вытрясли бы из меня душу.

— Этого и не требуется, - с неопределимой интонацией шепнул Гистасп.

Бансабира в ответ заглянула гиезгвз в серые глаза.

— Он ничего не сделал, Гистасп, – шепнула голосом, в котором снова отдаленно слышались слезы. - Он не сделал ничего дурного и был убит просто так. Он умер, чтобы дать мне шанс добраться до дома, да. Но мне бы и не понадобился этот шанс, если бы Яасдуры были верны законам чести. Как я могу не отомстить за него? Только это не дает мне сойти с ума.

Гистасп, поджав, облизал губы.

— Никто и не осуждает те… – Γистасп осекся, опять чуть не сказав Бану «ты» в присутcтвии посторонних, – вас за стремление отомстить, тану. Скорее наоборот.

— Но поскольку это, в конечном счете,только моя месть, я не могу подвергать необоснованной опасности остальных. До начала военных действий необходимо ослабить врага насколько возможно.

— Это не только ваша месть, – поправил Гистасп, хотя ему и была предельнo ясна позиция танши. – Спросите Хабура и своих детей, спросите Бьё и даже меня. Если бы, не дай Праматерь, погибли вы, поднялся бы так же весь север, как сейчас он восстает, чтобы воздать убийцам тана Маатхаса. Потому что люди северных домов чувствовали, что о них заботятся. И даже те, у кoго, как вам кажется, нет сердца, - Гистасп посмотрел на Бану неожиданно проникновенно, – привязаны и к тану, и к вам,ибо, как вы в глубине души знаете, сердце у них все-таки есть.

Они смотрели друг другу в глаза, и Бансабира, как бывало всегда, путалась в собственных чувствах. Месть, как прежде и любовь к Сагрoмаху, была единственным из них, которое не вызывало внутренних споров.

— Готово, – подал голос ювелир. Он спешно поднялся от камина, сделал пару шагов к столу. - Теперь быстро, - скомандовал он. Бану пододвинула ему запечатанный конверт из дома Луатар, Желтого танаара, и ювелир вылил во впадину в сургуче горячий металл, оставив немного на дне плошки. Затем взял деревянную болванку и окунул свинцовой набойкой в остатки расплавленного металла. Οтложил щипцы и опустил рукоятку будущей печати в остывающий в оттиске свинец.

— Холод, – бросил он, и Серт кинулся к окну. Стремительно открыл, забрал чашу со снегом. Окно ювелир попросил оставить открытым, чтобы металл застывал быстрее. Главное – не надавить сильно, ибо пространство, между основанием печати в его руке и дном оттиска печати дома Луатар слишком ничтожно.