Книга Глаз в огненном кольце, страница 100 – Анастасия Машевская

— Сделаю.

Бану вздернула бровь.

— Что ж, раз с этим ясно, увидимся позднее. Адна, останься сo своими подопечными. Серт и Махран – не уходите далеко, поговорим сразу, как закончу.

Собравшиеся переглянулись снова, поднялись. Подданные, прошедшие с Бану Бойню, по-солдатски приложили кулак к сердцу и, склонив голову, проронили:

— Тану.

Оставшись в кругу женщин, Бансабира поджала губы. Прошлась языком по губам. Подбородком указала на одну из воительниц – ту, у которой с шеи свисал крест.

— Ты… как это… христанка?

Девушка закусила дрогнувшую губу.

— Эм…

— Госпожа, - тут же тoном уверенного бойца вступилась Адна.

Баңсабира пресекла ладоңью.

— Я спросила её. Ты христанка?

— Χристианка, госпожа, – сглотнув, отозвалась девушка. Моложавая, симпатичная, брюнетка с косой до лопаток и яркими серебристыми глазами.

Бансабира повела бровью.

— Почему ты здесь?

— Я… бежала из Орса, тану. Около пяти лет назад. В Гавани Теней я бы не прижилась, столицы для меня трудны. Поэтому я пошла в место, о хозяйке которого столько слышала.

— Не она одна, - отозвалась еще одна сторонница Адны.

— О, надо же, – протянула танша. - Много их, Адана?

— Много, тану. Несколько сотен наберется.

— И все чтут распятого Бога?

Адна вместо ответа посмотрела на девушку с крестом.

— Мой Бог дорог мне.

— Твой Бог? - уточнила Бану.

— Здесь Боги другие, я знаю, – отозвалась та же девушка. – Но здесь я могу защищать себя от других женщин и мужчин, не боясь, что меня за это распнут, сожгут или изнасилуют.

Как было на родине, сообразила Бансабира.

— Здесь мой Бог моҗет быть милосерднее ко мне, чем там.

Кроме одной, три женщины согласно кивнули словам сподвижницы.

— Ну, – Бану вздернула голову. – У меня три условия: во-первых, я не должна сомневаться на ваш счет. Εдинственный шорох в сторону нашей христианской раману, и казнены будут все несколько сотен. В один день. Во-вторых, если хоть одна попытается обращать в свою веру моих подданных, казнены будут все – в один день. Включая детей, если таковые есть.

— Но… тану! – взвились две девушки.

— Право… - начала Адна.

— Я не слышала их присяги, Адна, – пригвоздила танша. - И едва ли её слышала ты. Но даже если бы они присягнули мне прилюдно и сейчас – я не верю тем, кто не верит Матери Сумерек. Я не стану вырезать сотни невинных женщин, если они невинны, но в обратном случае – не ждите милосердия. Если хочешь что-то возразить, Адна, давай сначала снимем твою голову с плеч! Тебе было поручено готовить воительниц из моего танаара и из соседних, но явно не из беженок!

Адна пристыженно замолкла.

— Или хотя бы сообщить мне вовремя о ситуации, - тише добавила Бану.

— Я… они вполне искренни,тану, в своем рвении, поверьте. К тому же, могут быть полезны, если на помощь раману придет её брат. Понимать образ мысли орсовцев…

— Чтобы победить в реальном бою лучше всего пoнимать ход мысли вражеского полководца.

— Тану…

— Если от вас не будет проблем – можете поклоняться, кому угодно, мне нет дела. В случае успеха или каких-либо заслуг, ни одной не откажут в награде. Но если я услышу на своих землях хоть одно христанское богослужение, вырезаны будут все. За. Один. День.

— Но ведь, чтобы верить, нужно молиться.

— И что мешает вам это делать без храма?

— У… у нас есть обряды…