Книга Город с запахом шоколада, страница 70 – Кейт Андерсенн

— А я выпью. Простите, иначе я засну.

Он тоже вот-вот. Однако, раз ему предлагают диковинный напиток, развязали, обсуждают… Это сделка.

— Чего вы хотите, комиссар Адлер?

Герман Адлер. Так его звали, судя по гравировке на чернильнице.

Комиссар снова усмехнулся, отнял мундштук от губ и выпустил очередное облачко дыма, что поползло к потолку. За восточным окном небо готовилось к рассвету.

— Вы отчаянны и и у вас острый ум, херр Ветров. Таких людей нам не хватает. Не хотите служить у нас?

* * *

саундтрек к героям и локациям последних глав на тг канале keitandersenn_kitchen

В океане пути не находят суда.

Затянулись дождем Пиренеи и Анды.

Нам такая собачья погода подходит, как никогда:

Мы везем контрабанду, мы везем

Контрабанду.

Мельница. Контрабанда.

Вартислав.

Он почесал уцелевший участок челюсти. Работа — это хорошо. Это стабильный доход, это гарантии и статус. Работа среди стражей порядка дает больше возможностей. Облава не сняла опасности, что висит над Марией.

Однако, он привык служить только отцу, и то, со временем он скорее стал его правой рукой и советником, чем слугой. И пусть комиссар Адлер на него и похож, но и он не сам себе хозяин.

Работа в полиции — это также определенного рода повинность.

— Думаю, все зависит от предложения, — изрек Вартислав в конце концов.

Комиссар расхохотался и ударил ладонью по столу.

— А вы деловой человек.

— Я купец, комиссар.

— Учтите, что я готов вас взять безо всяких рекомендаций и закрыв глаза на сомнительное прошлое. У меня большие сомнения, херр Ветров, что вы провели всю жизнь в забытом богом селе.

И правильно. Варт прикрыл глаза.

— Вы обещали кофе, херр Адлер.

* * *

Маша.

Кто б знал, откуда у брюнетки оказался нож. Она и ударить не успела — ей руку вывернули, и нож упал на каменный пол, вспугнув очередную крысу из угла. А Маша успела — Анку по голове своим кулаком. Но та обернулась так грозно и совсем не пострадав, что Маша так и шлепнулась на пол от страха и попыталась — что уж греха таить — завалить громадину за лодыжки.

А та схватила ее за волосы, намотав больно на руку, и тут они кончились, у самых корней, и рвануло так больно, что Маша была вынуждена закусить губы, чтоб не заорать.

— Барыня, — прошипела Анка, наклоняясь к ее разукрашенному лицу, — думаешь, сможешь тягаться с нами?

Маша покачала головой.

— Конечно… не смогу.

— Отдавай, — протянула мучительница руку, пока ее подружки разбирались с французской брюнеткой. Стоны и крики были тоже приглушенными.

Брошка… Нет… Брызнули слезы.

— Я не…

— Тебе мало, барыня? — дунула Анка ей в разбитый нос. — Я могу и добавить…

Она размахнулась кулаком… Маша зажмурилась. Это конец.

— Aufhören, sofort! —донеслось вдруг мужское откуда-то.

Что бы оно ни значило, вкупе с лязгом замка, оно остановило Анку. С топотом в камеру ворвались охранники, что-то громко приказывая, ворча, сокрушаясь. Анка и ее подруги, которым ничего не сделалось, отшучивались и открыто заигрывали. И все кивали на Машу и бедную девушку, что и подняться могла с трудом. Кошмар, что с ней теперь будет?..

Но поймала почти веселый взгляд: француженка перепуганной Маше на полу подмигнула сквозь заплывшую щеку.

— Жаклин.

— Ма…ри. Мари.

А потом их обеих грубо подняли с пола, встряхнули, прижали к стене и начали… возмутительно… якобы обыскивать, но на деле — усач-охранник с масляной ухмылочкой взялся за пуговицы Машиного пальто, ничуть не стесняясь.