Книга Город с запахом шоколада, страница 103 – Кейт Андерсенн

Мрачняк. И смешно, и надоело уже. Это зашло слишком далеко. Хотя что она может ему сказать⁈. Сама изначально с огнем играла, но надеялась, что пронесет.

Но учтивый Краузе не мог не помочь Варту на пару с возницей.

— Машенька, это вам. Камелии. Komm her, Bart, aber vorsichtig…

Благоухали камелии, конечно, как сад богов. Маша так и зарылась носом в круглые полные нежно-розовые бутоны. Плакать хотелось. Неожиданно.

Потому что грустно это — Фриц Краузе ничего плохого не сделал, только хорошее, с самыми честными и искренними побуждениями, но… но. Не могла она ему сказать ничего ободряющего. Потому что своим вулканом она ему голову сносит. Видно же. Вот и после трех встреч камелии принес и сердце на ладони… Но ужас же.

А Варт справляется, с каждым извержением. Чувств, поступков, даже в танце… Смог бы Фриц станцевать бачату, качать бедрами и даже не моргнуть, посмеяться, а не постыдиться? Увидеть ее ноги в джинсах и не краснеть, а сказать «снимай одежу», потому что «задубнешь»?..

Почему несправедливо все так.

— Наверх, пожалуйста, на кровать, — приказала пыхтящим мужчинам Маша Ветрова, входя следом в свой новый дом. Зажгла керосинку, поставила первый мешок с какао на прилавок, поставила рядом корзинку, снова понюхала.

Но цветы Фриц выбирать умеет. Никогда не получала камелий. Зная это время, это ж еще и значит чего-то, небось… Взяла баночку с полки и отправилась во двор к колонке — набрать воды.

* * *

Вартислав.

Он бы и сам прекрасно дошел. Ну, медленнее, конечно, но все же… Не на тяжело дышащем Фрице, который с веником в корзине пришел и с белым шарфиком, хитро на шее завязанном.

«Машенька». Он ему даст «Машеньку»!

Кучер не церемонился. Свалил его побитую тушу на кровать, и обернулся:

— Ну, я пошел, господа.

Потопал сапожищами вниз, где Маша, судя по звукам, растапливала камин и ругалась. Не зажигался. Фриц остался, поджимая губы.

— Подушку подоткни, — велел угрюмо Варт. — И ноги положи ровно.

— Тебя перевязать надо.

— А я говорил, Краузе. Просто с ней не будет.

Фридрих выдохнул через зубы.

— Не тебе судить. Ты вообще, оказывается, агент полиции. А она знает? Волнуется. Может, Мария Александровна тебе вовсе не сестра?

— Да. Вовсе не сестра. И она знает. Так что руки от нее прочь. И. Мне. Нужна. Подушка.

Потому что так он смотрит в потолок, а не на врага. Который точно будет протекать при первом ливне, если не застелить чердачные перекрытия. Зато у каминной трубы тепло. И на бюро — зачем-то зеркало стоит, отражает бедолагу, который притащил камелии.

Розовые камелии символизируют любовное счастье. Пф. Жестокая Мари приняла, ничего не сказав, кроме тихого «спасибо» и сразу давай нюхать и закрывать глаза от удовольствия.

Фриц со вздохом исполнил его приказ. А потом скрестил руки на груди и поинтересовался:

— Так лучше?

— Лучше, — буркнул Варт.

— Фельдшера позвать не надо? Кровью истечешь.

— Кровью истекал ты. У меня запеклась.

— Ха! От того рана не заживет. А ты все хорошо сделал. Почти не болит.

Зубы сводит от его благородства. И неудобно даже, что Варт с ним грубо так. С трудом на своей подушке попытался приподняться, сесть. Фридрих помог даже.

— Spasibo, — выдавил. — Так они говорят?

Краузе улыбался. Стоял, привалившись к низкой балке, смотрел на него сверху вниз и улыбался. Если он думает, что коли камелии принес, то…