Книга Королевство Крамтон, страница 75 – Тали Аксандрова

Невдалеке от Белой вершины поблескивало Зеркальное озеро.

Давным — давно, задолго до заключения союза с Нежитью, его называли Хрустальным. Потому что оно было невероятно прозрачным, а родники его нежно звенели. Родники находились на дне озера, но струи их были такими мощными, что фонтанами вылетали наружу. В озере было так много рыбы, что хватало всему королевству. Говорили даже, что родники бьют из подводной реки и именно оттуда вылетает рыба — в Хрустальном озере водились маленькие золотистые рыбки, которые любили резвиться в фонтанах, вылетая вместе со струями.

Но оно давно потеряло свою прозрачность. Поверхность стала гладкой, словно на озеро уложили зеркало. И плотной, как густой кисель. И чаще всего, особенно при детях, употреблялось второе название озера — Вязкое.

Говорили, что таким оно стало после того, как король во время Великой войны проклял всех странных существ, населявших Крамтон. И жители подземной реки больше не могли выходить в наш мир. Но поговаривали, что они все же выходят — изменившиеся и страшные. Много слухов бродило про это озеро. Его старались обходить стороной. Хотя ходило поверье, что озеро может показать прошлое.

Но к озеру ехать мы и не собирались — свернули на улицу ремесленников, проехали лавку корзинщика — вся он была увешена не только корзинами, но и плетеными замысловатыми фигурками, и направились дальше. Дом бабушки Гнеда стоял на отшибе и выглядел, как кривой гриб. Крыша и забор его покосились, окна подернулись то ли серостью, то ли пылью. Дверь была распахнута, а на крыльце сидела старая серая женщина и курила рубку. На ней была цветастая и местами блестящая одежда из дорогих тканей, но изношенная и грязная. Если бы я даже не знала, что это бабушка Гнеда, я смогла бы догадаться — ее лицо было таким же треугольным, с острющим подбородком. Она впилась в меня своими широко расставленными глазами и усмехнулась:

— Явилась!

Мы спешились, подошли и поздоровались. Она не ответила, продолжая ощупывать меня взглядом.

— Мы приехали узнать правду о Серой горе, — сказала я.

Губы женщины отвисла от удивления, и она не сразу произнесла:

— Неужели? Я думала, ты пришла узнать правду о своей матери!

Последние слова она сказала с таким ехидством, что я побледнела, а Кадди и Мирнин нахмурились. Женщина метнула на них взгляд и ту же добавила:

— А ведь я кое-что знаю.

И она снова посмотрела на моих спутников. Ясно было, что при них она говорить не намерена. Мне нужно было тут же развернуться и уехать. Но я осталась. Мирнин и Кадди отправились в видневшуюся открытую лавку корзинщика, а бабка Гнеда снов смерила меня взглядом, вынула трубку и произнесла:

— Ты ведь знаешь, что твою мать нашли в Зеленом лесу?

Я кивнула. Тон старой женщины был недобрым и давил на сердце, как камень, но я снова не ушла.

— А ты знаешь, что твой названный дед убил ту лесную женщину, что родила твою мать?

Все во мне похолодело. Теперь я уже хотела отскочить от нее, как от паука, но не могла — я словно окаменела. А женщина пробежала по мне взглядом — он сверкнул от злорадства — и продолжила:

— Горшечник это видел, да. Знаешь же горшечника, голубушка? Он недалеко от вас жил, недалеко. Да не по вашему укладу. В ту пору он только женился, а жена слегла. Вот он и отправился искать корень ламелии. Ну и все увидел. Испугался, конечно, и дал деру. А потом жене его все хуже и хуже, ну он и решился к хозяину Мидса: так мол и так, видели мои глаза кровь. И знаешь что?