Книга Попаданка из семьи Русалковых, страница 29 – Тали Аксандрова

— Да, — согласился Линс, не поднимая головы.

Его светлые волосы были завязаны на затылке. Мне вдруг захотелось потрогать их — они казались мягкими и шелковистыми. И волной ложились на крепкую загорелую шею. Наверное, Линс светлокожий, но постоянные походы сделали его кожу темнее. И теперь его светло-голубые глаза так ярко выделяются на загорелом лице.

Он старательно выводил буквы. И был похож на ученика. Но такой огромный, мощный, с мужественным лицом. Невольно улыбнулась. Линс бросил на меня взгляд и нахмурился.

— Ты остался сегодня со мной, — заметила я.

Блондин нахмурился еще больше.

— В этот день я все утро пишу в своей комнате, — ответил он. — Если уйду, все заметят.

И снова замолчал. После обеда — мы разделили кашу и хлеб на двоих — Линс ушел.

Я посмотрела в окно. Хоть оно и выходило на соседнюю стену, но было видно клочок синего неба и солнечный свет. Села поудобнее, согнув ноги в коленях и притянув к себе. Уткнулась подбородком в колени и любовалась небом.

Вдруг на подоконник села птичка. Маленькая, юркая, синяя, как небо. К лапке птички была прицеплена записка. Птичка доверчиво далась в руки и позволила забрать записку. Я еще подержала это трепещущее, шелковисто-нежное создание в руках, прежде чем отпустить. Птичка вспорхнула, взлетела — и почти слилась с синим небом.

В руках моих осталась записка. Во много раз сложенный листок, скрепленный небольшой печатью. Никак не подписана — даже не ясно, кому предназначена. Сначала я подумала, что Линсу — ведь это его комната. Но потом понюхала записку — она пахла болотом. Что, если это написала ведьма? Ей наверняка легко выяснить, где я. Может, она хочет вывести меня из этого мира? Моя рука уже потянулась к печати, чтобы сорвать ее и прочитать записку. Так будет безопаснее для меня самой — ведь Линсу незачем знать, что я не ведьма.

Но остановилась. Подумала на мгновение, что это может быть письмо принцессы Рики к своему возлюбленному. И не стала открывать. Потом задремала.

Линс вернулся ближе к вечеру, когда дремота сморила меня. На этот раз он раздобыл более сытный ужин — целую жареную птицу, фрукты, внушительный каравай хлеба и какое-то кисловатое питье. Должно быть, Линса решили подкормить перед завтрашним походом.

Блондин сразу увидел записку — она все так же лежала на подоконнике. Побледнел. Поставил еду на стол. Посмотрел на меня. Я приоткрыла глаза, но дремота еще не ушла. Только сонно улыбнулась блондину.

Линс шагнул к подоконнику — но прямо под окном на лежанке лежала я. Он скосил на меня взгляд, потом осторожно — мне даже смешно стало — протянул руку, схватил записку и рывком вернулся к столу. Он покрутил записку, вгляделся в печать и посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Потом сорвал печать, развернул лист и прочитал.

Лицо его осталось невозмутимым. Я надеялась, что его твердые губы тронет улыбка, а в глазах блеснет нежность — тогда это точно записка от Рики. Но глаза Линса только потемнели. Я приподнялась. Блондин поспешно сжег письмо в пламени свечи.

— Это принцесса Рика? — не выдержала все же.

Линс не ответил на вопрос, только снова метнул на меня взгляд.

— Я принес ужин, — сказал он.

За ужином он бросал на меня взгляды и ничего не говорил. Мне стало не по себе — наверняка это было письмо от ведьмы. Она специально выбрала момент, когда я была в комнате одна. Что, если Линс решит вернуть меня, попаданку, на суд короля? Точнее, королевы.