Книга КотоФей и дачница, страница 31 – Тали Аксандрова

Она тщательно отмыла клубни, очистила, разрезала на несколько частей и сложила в чугунок. Налила туда свежей воды и поставила на печь. В сарае Рыжий еще несколько дней назад отыскал мешочек с солью, и теперь она могла подсаливать все.

Затем принялась чистить чешуйчатые стебли, разместив их над миской. Очищенные стебли ополоснула, плотно завернула в листья лопуха и отложила в сторону.

Дальше нужно было растопить печь. Она ни разу в жизни не топила такую, даже у тетки в бане только наблюдала. Первым делом она взяла совок и принялась выгребать золу из поддувала. Зола взвилась и полетела на нее. Только тогда Лера вспомнила про задвижку и открыла ее. Появилась тяга, она выгребла золу и отправилась за дровами.

Они лежали в поленнице у дома, темные, крупные. Лера набрала охапку, принесла домой, затем еще одну. Поленья были такими сухими, что она решила растопить печь сразу. Натолкала дров в печку и поднесла камни, которыми Рыжий высекал искры. Искры высекались в изобилии, но поленья не загорались.

Лера вздохнула и поднялась. Вышла на крыльцо и посмотрела в сторону леса, но кота еще не было.

Она вернулась в избу, бросила взгляд на нож, но решила оставить растопку печи для Рыжего. Подхватила корыто и вытащила на улицу, на залитый солнцем участок. Потом взяла ведро и отправилась за водой.

Бочка была полной, хотя они уже не один раз брали из нее воду, а дождей не было. Видимо, тоже магия. Лера натаскала воды в корыто и вернулась домой. Подвинула к кухонному шкафу лавку и первым делом сняла занавеску. Затем убрала все с полок. Целую посуду отнесла на улицу, погрузила в корыто и оставила отмокать.

Так в хозяйстве прибавился маленький чугунок с отбитой ручкой, два средних и один большой, с десяток глиняных горшков и плошек, несколько разделочных досок, три ножа. Деревянные ложки, миски и бочонок из-под меда она поставила рядом. Побитую посуду, со сколами, сложила чуть в стороне.

В самом углу нашла чугунную сковородку, с толстым дном, всю в черном нагаре. Покрутила ее в руках и тоже отнесла к корыту. Теперь на полках кухонного шкафа было пусто.

С лавки она сняла все и вынесла на крыльцо. Вытряхнула от пыли и развесила на уличной веревке. Вернулась в дом и осмотрелась. Потолок был из досок, кое-где висела пыльная паутина. Лера вынесла чугунок с клубнями на улицу, сложила завернутые стебли в чистую миску и тоже вынесла на крыльцо. Затем взяла веник и подвинула лавку. Паутина наматывалась на веник, собиралась в комки, и она сбрасывала их в ведро.

Потом взялась за стены. Они были из толстых бревен, темных от времени, где-то потрескавшихся. Между бревнами, в щелях, торчал сухой мох, видимо, для тепла. Его Лера пока трогать не стала.

Она принесла воды, намочила тряпку и терла каждое бревно. Тряпка быстро становилась черной, от нее мутнела вода, и Лера меняла ее раз за разом. Среди темноты на бревнах проступал теплый медовый цвет.

Лера намылила тряпку и принялась за стол. Он оказался тяжелым, из цельного дерева. Столешница была в старых, въевшихся пятнах. Лера скребла ножом, терла золой, и дерево светлело, на столешнице проявился волнообразный рисунок.

Руки разъедало, кожу стягивало, но она отмыла лавку и отскоблила кухонный шкаф. Кое-где на нем жир нарос корками и счищался стружкой. И снова, под коркой грязи, проявилось светлое дерево. Казалось, даже в доме стало светлее, словно отмыли окна.