Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 26 – Алиса Лаврова

— Вот они, чёрные слова, Лейла, слова злобы, ненависти и зла. Та Лейла, которую я знал, никогда бы так не сказала. Но той Лейлы не было, это была лишь маска. Мне жаль твою загубленную душу, ведь я любил тебя. Надеюсь только, что ты не всегда была такой.

— Ты лживый подонок! — кричу я и кидаюсь к прутьям решётки.

15

Дарий спокойно делает шаг назад и оглядывает меня презрительным взглядом. Кандалы не дают мне даже высунуть руку наружу, чтобы дотянуться до него. Глаза застилает туман от слёз.

— Держи себя в руках, отступница, — говорит он с отвращением.

Я вытираю непрошенные слёзы и отворачиваюсь. Слёзами тут не поможешь. Разговоры тоже ни к чему. Не стоило мне даже смотреть на него.

— Помощник Дарий, — слышу я как судья окликает его.

— Да, судья Ноктиан, — поворачивается он к судье.

— Нас ждет обед, я надеюсь вы не против разделить его с нами.

— Конечно, сочту за честь.

Когда, наконец, Дарий, вместе с судьей и представителем совета покидает зал суда и я испытываю чувство похожее на облегчение.

Боль от предательства в моей душе постепенно видоизменяется, превращаясь во что-то иное. Чего бы ни ждало меня там, я обязана выжить. Обязана выжить ради моего ребёнка. Всё остальное не имеет значения. Если я буду жалеть себя, если буду оплакивать свою любовь, если буду думать о прошлом, я пропаду, я не смогу выдержать всё это.

Отхожу назад и сажусь на скамью, ожидая, когда за мной придёт мой безымянный конвоир. Стараюсь успокоить безумно колотящееся сердце и дрожь во всём теле после разговора с Дарием. Я решаю сосредоточиться только на настоящем моменте, только на своём дыхании. Спокойно, спокойно. Секунда сменяет секунду. Один вдох сменяет другой. Кроме этого нет ничего. Мои руки лежат на животе, и я стараюсь думать только о дыхании и о моём ребёнке, отсчитывая один вдох за другим.

Когда решётка с лязгом открывается, я вздрагиваю.

— Пойдём, Валенс, — говорит конвоир, — до Клыка дорога не близкая.

— Что такое клетка мрака? — спрашиваю я конвоира, когда он ведёт меня прочь из опустевшего зала. Я стараюсь, чтобы голос не дрожал, но это выходит у меня скверно. Стоило мне вынырнуть из моей медитации, как страх и тревога сразу же обрушились на меня с удвоенной силой.

— Увидишь, Валенс, — говорит он, и мы выходим на освещённую галерею. Впервые за много дней я вижу настоящий свет, влетающий в высокие открытые окна. Меня едва не сшибает с ног его яркость и безудержная сила, но конвоир удерживает меня.

— Экономь силы, Валенс, — говорит он. — На той стороне они тебе пригодятся.

Мы идём молча какое-то время, поднимаясь по бесчисленным лестницам, высеченным прямо в скале. И спустя время конвоир снова заговаривает.

— Обычным порталом тебя не переместить, потому что ты лишена силы. Тебя просто размажет и разорвёт на куски. Думаю, об этом ты догадываешься.

— Да.

— Судья и представитель совета доберутся до клетки мрака порталом. Им не нужно ходить по лестницам, как тебе и мне. Они спокойно пообедают, может быть, даже найдут время вздремнуть, пока мы с тобой добираемся до Восточного Клыка. А потом судья отправит тебя в пустошь.

— И почему её называют клеткой мрака?

— Потому что этот вид путешествий больше похож на пытку. Раньше заключённых из гуманных соображений предпочитали отправлять вместе с караванами, идущими на восток. Это намного дешевле, человечнее и дольше. Через клетку отправляют только тех, кто совершил самые страшные преступления.