Книга Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову, страница 128 – Любовь Песцова

— Эва?

Сказано было уже совершенно другим тоном. Из голоса исчезло отчаяние и надрыв, от которого хотелось рыдать. Зато появилось недоверие и просто дикая надежда. От таких неприкрытых эмоций, которые можно было легко определить даже на слух, стало неловко. Словно я подглядываю в замочную скважину за чем-то очень личным.

А потом мне стало не до смущения. В меня полилась магия. Чистая энергия без каких-либо примесей вроде заклинаний: ну, оно и понятно, драконы не сильны в целительной магии, их стихия — разрушение. Но даже такая сырая сила действовала очень хорошо, принося облегчение.

— Очнись, пожалуйста.

А, так он для этого мне тут шоковую терапию вливанием энергии устраивает? Лучше бы Люма позвал. Хотя котик вряд ли отзовётся. После всех испытаний он, возможно, не сможет показаться на этом слое мироздания в ближайшее время. Будет восстанавливаться.

— Я пытаюсь, — прошептала я одними губами.

Вообще не уверена была, что какие-то звуки получилось издать.

Но он, кажется, услышал. Застыл, словно боялся поверить. А затем я почувствовала лёгкое прикосновение к своему лицу. Совсем невесомое. Так прикасаются к ожившему божеству, а не к живому человеку.

Пальцы прошлись по виску, щеке, линии челюсти и застыли на шее, где под кожей бился пульс.

— Жива, — выдохнул Феликс.

И только после этого у меня получилось открыть глаза.

Он действительно был здесь, причём в своём человеческом обличии. На лице виднелись дорожки слёз, но сейчас выражение лица было… странным. Как у человека, которому отменили смертный приговор в шаге от электрического стула.

Он сжимал меня в объятиях, а его руки, на этот раз без перчаток, продолжали гладить моё лицо. Секунда зрительного контакта — и губы заменили пальцы.

Он начал хаотично покрывать меня поцелуями, пока, наконец, не встретил мои губы.

Отчаянный, солёный поцелуй был попыткой доказать и себе, и самому мирозданию, что у нас получилось. Он пытался поверить в то, что я жива. А я просто радовалась, что он снова стал собой.

— Я думал, что снова потерял тебя, — шепнул он.

Слабо улыбнувшись, я взяла его за руку, переплетая пальцы, и поднесла поближе к глазам. Издалека в темноте рассмотреть не получалось.

Ровная кожа без малейших признаков тех полосок чешуи намекала, что у меня получилось. Не то чтобы я раньше сомневалась, но убедиться не мешает.

— Я тоже думала, что потеряла тебя. Говорила ведь — не превращаться, глупый дракон.

Феликс сжал меня ещё крепче, хотя казалось, что крепче уже некуда. И так рёбра трещали. А потом прижался своим лбом к моему.

— Я так давно не слышал этого твоего «глупый дракон».

Тяжёлое, прерывистое дыхание щекотало кожу, и, казалось, я готова провести так целую вечность.

— Зачем ты это сделала? Я ведь говорил, чтобы не смела! Ты ведь могла умереть!

— То есть ты предлагал мне просто смотреть на то, как ты обезумел, наблюдать, как маги тебя уничтожат, как потенциальную угрозу, и просто жить дальше? Прости, я для этого слишком эгоистична.

— Поэтому решила пожертвовать собой? Чтобы снова оставить меня одного?

— Что я говорила про эгоизм? Я не такая сильная, как ты. Я бы предпочла умереть.

Он прикрыл глаза, покачав головой.

— Мы можем перестать говорить о твоей смерти?

— Это ты начал. Всегда думаешь о плохом и предполагаешь самый ужасный вариант. Кто в прошлый раз решил, что для того, чтобы снять проклятие, мне нужно умереть?