Книга Второй шанс для тирана. Том 2, страница 24 – Саша Белова

— Ань, я не играю... — попытался я вклиниться, но она замотала головой, отступая на шаг назад, ближе к спасительной темноте коридора.

— Нет! Нет, ты играешь! — из ее глаз потекли слезы, прочертив мокрые дорожки на щеках. — Я весь день думала... Я не могла уснуть. Я знаю, как это работает. Ты никогда не делал ничего просто так. Никогда!

Ее прорвало. Слова, копившиеся годами, вырвались наружу вместе с истеричными, удушливыми всхлипами. Она продолжила, не отводя от меня взгляда.

— Ты дал мне карту. Ты купил Соне этого проклятого медведя. Ты... ты сам собирал осколки сегодня утром! Ты смеялся, когда упал! — она перечисляла это так, словно зачитывала список самых страшных преступлений. — Зачем ты это делаешь?! Что ты задумал?!

Я стоял, оглушенный монологом. В ее мире не существовало раскаяния. Не было понятия «он изменился». Психология жертвы работала по безжалостному алгоритму: если тиран внезапно стал добрым, значит, он готовит нечто настолько чудовищное, что предыдущие побои покажутся легкой разминкой. Он усыпляет бдительность. Дает ей взлететь, чтобы потом больнее ударить о землю.

— Ты... ты хочешь забрать у меня Соню? — Аня обхватила себя руками за плечи, качнувшись из стороны в сторону. Ее глаза казались безумными от страха. — Ты притворишься хорошим отцом, а потом выгонишь меня на улицу? Или... или ты ищешь повод? Хочешь, чтобы я расслабилась, чтобы поверила тебе, начала тратить твои деньги, а потом... потом ты убьешь меня за это?

— Аня, господи, нет! — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Тошнота от самого себя. От этого тела. От воспоминаний, которые сидели где-то на задворках моего нового разума. То, что она описывала, было абсолютной, чудовищной логикой их прошлой жизни.

— Скажи мне! Просто скажи! — повторила она яростней, но также тихо, чтобы не разбудить дочь. — Хватит этой пытки! Эта игра затянулась, Максим! Я схожу с ума, мне так страшно, что будет дальше! Лучше ударь меня сейчас! Ударь, накричи, разбей посуду, сделай то, что ты всегда делаешь, но прекрати этот ад!

Она требовала привычной боли, потому что неизвестность сводила ее с ума. Доброта тирана была для нее изощренной, садистской пыткой. Я не мог больше стоять на месте. Я видел, как она ломается прямо у меня на глазах, рассыпается в пыль от напряжения, которое не могла больше выносить.

— Анечка, послушай меня...

Я сделал шаг к ней. Всего один шаг, инстинктивно вытягивая руки вперед, чтобы показать, что они пусты, чтобы успокоить. Но для нее этот шаг стал решающим. Приближение мужа в момент ее истерики всегда означало только одно. Анна не выдержала. Ее ноги, и без того дрожавшие, подкосились. Она рухнула на пол, но не закричала. Рефлекс выживания сработал безотказно. Она двумя руками вцепилась в свое лицо, с силой зажимая рот, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Она знала: если она будет плакать громко, он ударит сильнее.

Анна сидела на коленях, сжавшись в комок, уткнувшись лбом в стену. Ее тело содрогалось от беззвучных рыданий. Слезы текли по пальцам, капая на ночную сорочку. Это зрелище что-то сломало во мне.

Я подошел к ней. Не стал нависать. Не стал пытаться ее поднять — она бы начала отбиваться. Я медленно опустился на колени прямо напротив нее. Не стал тянуть к ней руки, чтобы обнять. Это было бы насилием над ее личным пространством. Вместо этого просто протянул руку и коснулся ее локтя. Едва ощутимо.