Книга С Новым годом тебя, любимый!, страница 16 – Галина Колоскова

— Я что, специально их выбрал? – оправдывался Тимофей, уставший от нытья обычно невозмутимой брюнетки. – Договорился подложить наших отморозков заранее. Они под гробами лежат в тех красных подставках. Пусть повеселятся напоследок. – Он скривился. – Никакого учёта покойных и ноль следов. – Он заглянул в карие глаза. – Ты же настаивала – не оставлять трупы для опознания.

— Как же отработано всё у тебя, – в очередной раз удивилась связям бывшего любовника Света. – И с креативом! Думаешь, ублюдки замолвят за тебя на том свете словечко?

— Все там будем! – Буркнул аниматор клуба по интересам «Развеяться с огоньком».

Она обернулась, почувствовав спиной чей-то взгляд. Четыре подруги, решившие одновременно покинуть надоевший мир, улыбались с фотографий в траурных рамках, совершенно не осуждая незнакомку за приступ внезапной хандры.

— Смотри, как они тебе рады, – кивнула она Фролову, указывая взглядом на столик. – Таких женихов подогнал старпершам, покувыркаются от души на том свете. Заботушка ты наш! – Она усмехнулась. – Они конечно не Сежмурки по вызову, но будет горячо.

Он глубоко вздохнул: беременность делала Пронину невыносимой.

— Сама напросилась захоронить урны, чтоб всё было по-человечески, вот и терпи. Понимаю, что ты на взводе, но я-то в чём виноват? – Капитан сунул ей в руки ключи. – Иди, поспи хоть немного. Заберу прах, и поедем за Сечиным.

Печальные лица, опущенные в пол взгляды, цветы на гробах, скорбная тишина и вдруг бесконечно перекидываемый из кармана в карман телефон решил о себе напомнить, выразив громкий протест. Он звонил, не выпрашивая внимания абонента, а настоятельно требуя.

Раздутые ноздри Тимофея и выпученные глаза женщин за семьдесят вынудили Светлану немедленно нажать на приём.

— Да, дорогой.

— Ты где?

Она обвела испуганным взглядом раздражённо шикающую на нарушительницу спокойствия публику. И только четыре старушки не возмущались, по-прежнему улыбаясь с бумажных фотографий.

— В кинотеатре.

— Не в лесу?– Интересовался Фролов младший с подозрением в голосе. – Я пытался дозвониться какое-то время назад, но мне отвечали, что абонент вне зоны действия.

— Мы выезжали в сторону аэропорта, подобрали друга Тани, подруги Риты…

— Я помню, кто она, – перебил Павел. – Мне кажется, что эта «больная» стала членом нашей семьи. И что с другом, такой же беспокойный?

Света бросила взгляд на первый гроб.

— Нет, теперь с ним всё хорошо, отдыхает в очень тёплой дружественной обстановке.

— А мне вот без тебя совершенно тоскливо и холодно, – жаловался любимый.

— Потерпи, милый. Сегодня вечером я буду в нашей постели и, как обещала, голенькой.

Подслеповатые взгляды стариков, повидавших в жизни многое, мгновенно разделились на мужские и женские.

Одни стали радушно приветливыми, другие взирали с граничащей с терроризмом ненавистью. В это время открылась заслонка горящего огнём «того света», и грянул реквием.

— Что за странная музыка там у вас?

— Я говорю, фильм смотрим, – пыталась перекричать фугу Моцарта Света.

Она взглянула на блондина, красноречивым жестом показывающего, что сделает, если подельница немедленно не закончит разговор с «тонко натурным» братом.

— Сцена похорон? – гражданский муж попал прямо в точку.

Нужно было спасать положение. Пронина подставила телефон самой активной старушке; та выдала то, что нужно: