Книга Лучше меня не найдешь, страница 68 – Елена Левашова

Глава 41.

*Кира*

Моя комната похожа на безликий, гостиничный номер – бежевые стены, удобная кровать, окно с видом на сосновый бор и высокий забор с колючей проволокой. Кормят три раза в день, еду приносят в номер. Я не вижу никого, кроме следователя, психолога и безликого охранника за дверью. Чистенько, уютно, но... я все равно чувствую себя, как в тюрьме...

— Еще раз, доктор Волошина, расскажите все с самого начала.

Сижу напротив следователя Петрова, глядя в его усталые глаза, и абсолютно бесстрастное лицо. На столе передо мной – стакан воды и диктофон. Лампа дневного света над головой монотонно гудит, обостряя мое раздражение до предела.

— Мы уже говорили об этом трижды, – спокойно отвечаю я, глядя ему в глаза. – Послушайте, я здесь тринадцать дней, и вы каждый день спрашиваете одно и то же…

— Кира Васильевна, вы могли забыть о мелочах из-за стресса. Расскажите все снова…

— Мы с полковником Третьяковым использовали перископ и вели наблюдение в той зоне, где пропали мой сын и брат Романа. Мы случайно увидели Колю…

— Николая Сидорова, по кличке Коля?

— Да. Он выходил из развалин элеватора, Роман рассмотрел его наколки.

— С чего вы взяли, что Михаил Волошин пропал именно там? Бандиты могли использовать Сидорова как приманку, увести вас по ложному следу. Почему вы не проверили другие объекты? Заброшенный завод? Карьер?

Он задает этот вопрос каждый раз, меняя формулировки, а я… чувствую ловушку. Они ищут нестыковки и доказательства сговора.

— Потому что у меня не было времени проверять все, – отвечаю я, чеканя каждое слово. – Я доверилась полковнику Третьякову. Вы же понимаете, что у него было больше возможностей узнать все точно? Я доверилась его опыту и интуиции, и он оказался прав. Товарищ следователь, я гражданский врач и женщина… Думаете, кто-то стал бы делиться со мной закрытой информацией?

Каждый раз я говорю о Романе с нескрываемой благодарностью… Однако следак все видит по-своему: наших парней полгода не могли найти, тогда как нам удалось это сделать? Да еще и так быстро? Может, дело в том, что их не искали?

— То есть, решение пойти именно к элеватору полковник Третьяков принял единолично? – уточняет Петров не моргая.

Я подставляю Рому – я это чувствую. Господи, только бы не навредить ему…

— Это было нашим общим решением, основанным на его данных, – твердо отвечаю я. – Где он? Где мой сын?

Петров выключает диктофон и вымученно вздыхает. Допрос окончен, можно поговорить «не для протокола», но я знаю, что камера в углу пишет все.

— Они в безопасности. Большего я сказать не могу.

— Мой сын – солдат, а не преступник. И Роман спас нас всех. Они герои, они… Почему вы держите нас отдельно и не даете мне их увидеть?

— Это не в моей компетенции, Кира Васильевна. Потерпите, скоро все закончится. На сегодня все, можете возвращаться в комнату.

Я выхожу и с тяжелым сердцем возвращаюсь к себе…

Два раза в неделю ко мне приходит психолог – приятная женщина лет сорока пяти, Анна Викторовна, с мягким голосом и участливым взглядом.

— Как вы себя чувствуете сегодня, Кира?

— Я чувствую себя как птица в клетке, Анна Викторовна, – сажусь я в кресло напротив. – Я врач, хирург. Лучшая терапия для меня – работа на благо людей. Я нужна в части, там много раненых. Отпустите меня, я могу быть полезна. Наверняка Вадим Игоревич нуждается в моей помощи.