Книга Лучше меня не найдешь, страница 40 – Елена Левашова

— Леша, – шепчу я.

— Что, доктор?

— Он живой.

Леша таращит на меня глаза.

— Не может быть. Его командир взвода списал. Сказал – все.

— Пульс слабый, нитевидный. Но он есть! – кричу я, срывая с раненого бронежилет и разрезая форму.

— Роман!

Он подбегает через секунду.

— Что?

— Он живой. Помоги мне его перенести. Срочно. Где тут можно работать? – кричу я Леше. – Где угодно! Стол, любая поверхность!

— В подвале школы есть… там Петренко работал. Свет есть, генератор работает.

— Вперед! – рявкаю я.

Роман подхватывает парня под плечи, Леша – под ноги. Я бегу рядом, зажимая рукой рану на его виске.

— Света! – кричу я в пустоту, и из-за угла появляется бледная девушка с округлившимися глазами. – Стерильные перчатки, инструменты, физраствор, кровоостанавливающее, все, что есть и быстро!

Тусклая лампочка под потолком мигает в такт работе генератора. Света суетится, застилая поверхность стола одноразовой пеленкой.

— Кладите сюда. Аккуратно.

Роман и Леша опускают парня на стол. Наклоняюсь к нему, слушаю дыхание.

— Пневмоторакс, – констатирую я. – Осколочное в грудь, плюс контузия. Череп цел, но сотрясение тяжелое. Главное сейчас – грудь.

Света протягивает мне стерильные перчатки. Здесь все по-простому: никаких мониторов, анестезии в ампулах с дозатором и ассистента-хирурга.

— Роман, – говорю я, не глядя на него. – Тебе придется быть моим вторым ассистентом. Если откажешься – он умрет, не дотянет до госпиталя.

— Говори, что делать, – решительно произносит он.

— Помой руки, обработай спиртом. Перчатки получишь у Светы. Ты будешь держать ему голову и подавать мне инструменты, которые я назову. Леша, ты – на капельнице. Ставь физраствор на максимум. Света, измеряй давление каждую минуту.

— Есть, – хором отвечают они.

— Леша, ты знаешь его? Кто он?

— Кравцов Дмитрий Олегович, – отвечает Леша. – Ему двадцать два года.

— Дима, – говорю я ему, хотя он и без сознания. – Дима, слышишь меня? Ты выживешь, я тебе обещаю. Ты слышишь? Димочка, держись…

Возвращается Роман, Света помогает ему надеть перчатки… Он встает напротив меня.

— Готов, Кира, командуй.

— Скальпель.

Света вкладывает мне в руку инструмент.

— Делаю торакоцентез. Нужно убрать воздух из плевральной полости, чтобы легкое расправилось. Роман, держи его за плечи. Если очнется от боли – будет дергаться.

Я делаю надрез между ребрами. Слышу характерный свист выходящего воздуха, вставляю дренаж.

— Давление? – спрашиваю я не отрываясь.

— Семьдесят на сорок, – отвечает Света.

— Низкое, но держится, это хорошо.

Ввожу зажим в раневой канал. Осторожно, миллиметр за миллиметром… Чувствую кончиками пальцев, как инструмент касается металла осколка.

— Близко к крупному сосуду, – бормочу я себе под нос. – Очень близко. Если зацеплю – все.

Пот заливает мне глаза. Роман молча протягивает руку и вытирает мне лоб ватным тампоном…

— Дыши, доктор, – тихо говорит он. – Ты можешь.

Я киваю, задерживаю дыхание и тяну.

Осколок выходит – зазубренный, размером с фалангу пальца… Я бросаю его в металлический лоток.

— Кровотечение!

Тут же зажимаю сосуд, накладываю лигатуру, тампонирую.

— Давление, Света?

— Восемьдесят на пятьдесят. Поднимается!

— Ушиваю.

Дыхание парня становится ровнее, к щекам приливает румянец…

— Все, – говорю я наконец, отступая от стола. – Стабилизирован. Если довезете до госпиталя за два часа – будет жить.