Книга Лучше меня не найдешь, страница 36 – Елена Левашова

Предложение простое донельзя… Мне точно не помешает отвлечься, а уж в обществе высокого, красивого офицера – сам Бог велел…

— Да, – прочистив горло, отвечаю я. – Да, я согласна. Пойдемте.

Тень облегчения касается его лица.

— Пойдем, – говорит он. – Там нас никто не потревожит.

И мы шагаем вглубь леса, к реке – два человека, сбежавшие от своих разрушенных домов, в надежде согреться у общего костра.

Глава 23.

*Кира*

Хруст сухих веток под нашими ботинками – единственный звук, нарушающий вечернюю тишину леса… Роман идет впереди, а его широкая спина в камуфляже словно загораживает меня от мира и наполняющей его мерзости – телефона, соцсетей и мыслей о разрушенном доме… Я его совсем не знаю, но отчего-то в его присутствии мне спокойно. Надежно как-то…

Послушно следую за ним и впервые за много дней позволяю себе не думать. Вдыхать влажный, пахнущий хвоей и прелой листвой воздух и наслаждаться тишиной…

Мы выходим к небольшой излучине реки. Вода здесь темная, почти черная, и в ней, как осколки, дрожат первые звезды. Место и правда тихое, скрытое от посторонних глаз густым кустарником.

— Здесь, – протягивает Роман, скидывая с плеча небольшой рюкзак. – Сейчас все будет, Кира, подожди минутку.

Он действует без суеты, с уверенностью человека, делающего это сотни раз. Находит сухостой, ломает ветки о колено, складывает их маленьким шалашиком. Я стою рядом, чувствуя себя немного неуклюже и не зная, чем помочь.

— Подай вон те кусочки коры, – кивает он в сторону старой березы.

— Угу, – киваю я, спеша выполнить его просьбу.

Наши пальцы на секунду соприкасаются, когда я передаю ему кору, и по моей руке пробегает волна тепла. Или мне просто, кажется, черт…

Роман выуживает зажигалку. Сухая трава вспыхивает, и вот уже маленький, робкий огонек лижет древесину. Мы молча смотрим, как пламя набирает силу, начиная жадно пожирать ветки, трещать и отбрасывать на наши лица танцующие тени.

Роман достает из рюкзака две металлических кружки и флягу. Наливает воду, ставит кружки на самодельную подставку над огнем.

Мы садимся на поваленное дерево бок о бок. Между нами – тепло костра, вокруг же нас – непроглядная, полная опасностей ночь…

— Тихо здесь, хорошо, – наконец, протягивает он, глядя на огонь. Голос у него совсем не командирский, скорее уставший.

— Очень, – отвечаю я шепотом, боясь спугнуть хрупкое спокойствие.

Мы молчим еще несколько минут. Трещат ветки в огне, где-то далеко ухает сова.

— Иногда мне кажется, – продолжает он, так же не отрывая взгляда от пламени, – что вот это – единственный настоящий мир – лес, река, огонь. А тот, другой, где интернет, счета за квартиру и пробки… он как будто сон. Или кино, которое наблюдаешь со стороны, как зритель…

Я горько усмехаюсь.

— У меня, наоборот, – тихо говорю я. – Мне кажется, что сейчас я смотрю страшное кино, а мой настоящий мир остался там, и… И кто-то другой живет в нем мою жизнь.

Он поворачивает голову и впервые за вечер смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет жалости – лишь глубокое, болезненное понимание.

— Скучаешь по нему? По своему миру?

Я задумываюсь. Скучаю ли я?

— Я не знаю, что от него осталось, чтобы скучать, – честно признаю́сь я. – Мой дом… он больше не мой. Мой муж… он тоже больше не мой. Моя сестра… – я запинаюсь, горький ком подкатывает к горлу. – Все они – предатели... Я даже не знаю, кто я там. Я словно призрак, наблюдающий со стороны, как его вещи и его жизнь растаскивают по частям.