Книга Лучше меня не найдешь, страница 30 – Елена Левашова

Это не просто другое место – другая планета...

— Доктор, за мной! – голос Романа приводит меня в чувство.

Глубоко вздыхаю, наполняя легкие холодным, тяжелым воздухом и ступая на рампу.

Первый шаг на землю, что забрала моего сына.

Я пришла его вернуть…

Глава 19.

*Кира*

Нас погружают в пахнущий соляркой и сырой землей, грузовик. Парни переговариваются, подозрительно поглядывая в мою сторону, но вопросов не задают…

Сижу, вцепившись в холодную скамью, и смотрю на спину Романа. Невозмутимый, спокойный, он переговаривается с водилой. Боюсь представить, как выгляжу со стороны – наверное, мои глаза походят на пятирублевые монеты…

Путь занимает минут двадцать, но кажется вечностью… Мне страшно, холодно, непривычно… Наконец, грузовик тормозит у ряда длинных, приземистых строений, похожих на гигантские зеленые гусеницы. Это и есть мобильный госпиталь. Вокруг кипит жизнь: снуют люди в форме, рычит генератор, где-то вдалеке падает что-то тяжелое. Воздух густой, пропитанный запахом дыма и прелой листвы.

— Прибыли, – произносит Роман, спрыгивая на землю и подавая мне руку. – Вы бы хоть внимание проявили к женщине, вам вместе служить, – укоряет он парней из группы.

— А мы что? Мы ничего, товарищ подполковник…

— Все нормально, – сиплю я, выдавливая улыбку.

— Дальше вас встретят. Мой барак в том конце.

Он кивает в сторону одного из строений и передает меня в руки начальства…

— Новенькая? Врач?

Передо мной стоит мужчина лет сорока пяти, с уставшими, карими глазами и седой щетиной. На его застиранном медицинском халате, накинутом поверх камуфляжа, темнеет старое кофейное пятно.

— Кира Васильевна Волошина, хирург.

— Вадим Игоревич, тоже хирург, – протягивает он мне широкую, мозолистую ладонь. – А это Аня, наша волшебница-анестезиолог.

Из-за его плеча выглядывает молоденькая девушка с огромными, серыми глазами и смешными веснушками на носу.

— Анна, очень приятно, – улыбается она. – Пойдемте, я покажу вам наше всё. Вадим Игоревич у нас добрый, просто очень устал быть добрым.

— Я всё слышу, Комарова, – беззлобно ворчит хирург, удаляясь в сторону операционного блока. – Поселите ее на свободную койку. И пусть переоденется. Тут не симпозиум в Швейцарии.

— А я… Я же и так по-простому, – спешу оправдаться я.

Аня подхватывает мой рюкзак, несмотря на протесты.

— Не обращайте внимания. Он лучший хирург на сто километров вокруг, ему можно. Пойдемте, наш дворец – соседняя дверь.

«Дворцом» оказывается длинный барак, разделенный на две половины – мужскую и женскую. В нашей части стоит десять двухъярусных железных коек. Пахнет лекарствами, влажным бельем и сигаретами. Почти все койки заняты: на них лежат или сидят женщины в такой же форме, как у Ани – медсестры, фельдшеры.

— Ваше место внизу, у окна, – Аня указывает на пустую койку. – Вот тумбочка, одна на двоих с Лизой-лаборанткой. Она сейчас на смене. Располагайтесь, ужин через два часа. Если что – я напротив.

Она уходит, оставляя меня одну. Прячу рюкзак под кровать и сажусь на жесткий матрас. Мои соседки заняты своими делами: кто-то читает, чистит сапоги или просто спит. А я…

Мне безумно одиноко… Тоскливо, плакать хочется…

Мысли о Мише накатывают с новой силой. Он спал на такой же койке? Чем пах воздух в его казарме? Он наверняка тоже смотрел в замызганное окно, видя серое от дыма и гари небо… Достаю из рюкзака его фотографию в маленькой рамке. Он улыбается, щурясь на солнце, еще совсем мальчишка…