Книга Вершитель хаоса, страница 127 – Марина Адлер

Но я не останавливаюсь. Не могу остановиться.

Чудовище делает второй выпад. На этот раз я успеваю пригнуться, и его когти проходят прямо над моей головой, рассекая воздух с таким звуком, что кажется, сама реальность трещит. Волосы развеваются от ударной волны. Я чувствую жар его дыхания на затылке.

Впереди вижу конец леса. Редкие деревья, свет, который становится все ярче. И что-то еще. Что-то белое. Низкий забор, обветшалый, почти разваливающийся, но все еще стоящий.

Граница.

Я бегу к ней со всеми оставшимися силами. Чудовище позади становится все ближе. Я слышу, как оно дышит, как его когти скребут по земле, оставляя борозды. Слышу его рев, который становится все более торжествующим, все более голодным.

Забор приближается. Я вижу каждую доску, каждый гвоздь. Вижу, как он вибрирует от близости чудовища. Вижу свет по ту сторону — свет, который обещает спасение.

Я прыгаю.

Мой прыжок не красив и не грациозен. Я просто бросаюсь вперед, ноги отрываются от земли, и я лечу над забором. На мгновение кажется, что не смогу перепрыгнуть, что упаду прямо на доски и чудовище схватит меня за ноги.

Но я перелетаю через забор. И падаю. Падаю прямо на стол.

Мир на мгновение становится размытым вихрем. Слышу звук разбивающейся посуды, чувствую холод, запах чего-то сладкого, что летит мне в лицо. Локоть врезается в торт, и я чувствую, как крем размазывается по моему лицу, по волосам, по платью. Стол под моим весом прогибается, и я слышу, как что-то падает на землю с громким стуком.

Я лежу на спине, задыхаясь, не в состоянии даже пошевелиться. Крем закрывает мне глаза, и я спешу вытереть его, потому что нужно видеть. Нужно убедиться, что чудовище не последовало за мной.

Оборачиваюсь, поднимаюсь на локти, и смотрю на забор.

Чудовище подлетает к нему со скоростью урагана. Его когти протягиваются вперед, готовые схватить, разорвать, уничтожить. Но когда оно касается забора, происходит нечто невероятное.

Чудовище останавливается. Не просто останавливается. Оно как будто натыкается на невидимую стену. Его тело вздрагивает, словно получило электрический удар. Красные глаза вспыхивают еще ярче, и я слышу его рев — не рев охотника, а рев боли, разочарования, гнева.

Черная слизь начинает стекать с его тела, превращаться в черный дым. Чудовище начинает растворяться, словно его медленно стирают с полотна реальности. Его когти исчезают первыми, потом лапы, потом туловище. Последними исчезают красные глаза, которые смотрят на меня с такой ненавистью, что чувствую ее холод даже на расстоянии.

И исчезает.

Остается лишь остаточная черная мгла, которая медленно рассеивается на ветру, становится все более прозрачной, пока не исчезает совсем. Я выдыхаю.

Первый полноценный вдох в течение последних часов. Воздух входит в легкие, и я чувствую, как напряжение начинает отступать. Боль в руке становится более острой, теперь, когда адреналин начинает спадать. Я смотрю на рану и чувствую, как тошнота поднимается в горле. Но я жива. Я выбралась. Я в безопасности.

И тогда я слышу голос.

— Элис! Как давно мы не виделись!

Голос звучит так радостно, так искренне, что на мгновение пугаюсь. Я поднимаю голову и вижу перед собой мужчину.

Он молодой, может быть, лет тридцать, с красивыми, почти женственными чертами лица. Его кожа бледна — не просто бледна, а почти прозрачна, словно никогда не видела солнца. Но его губы выделяются на этой бледности — они алые, ярко-красные, словно накрашены помадой или просто обладают такой естественной красотой, которая кажется невозможной.