Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 59 – Марина Мартова

— Ты мой сын. Мой наследник, — твёрдо, хоть и сиплым голосом заявляет он.

— Давай обойдёмся без патетики, — сразу осаждаю его. Нет у меня терпения в очередной раз слушать, как сильно я разочаровал отца, когда отказался перенимать его теневую империю. — Ты следил за мной и тогда, и сейчас? — спрашиваю в лоб, хотя и так уже понятно — конечно следил.

Отец хмурится.

Аппараты вокруг него начинают издавать громкий писк.

Этот звук режет уши, но мне сейчас плевать.

Я хочу правды.

— Да, я за тобой присматривал. — наконец хрипло выдаёт отец. — И слежу сейчас, даже лёжа здесь увитый этими чёртовыми проводами!

Его взгляд направленный на меня становится ясным и злым. Прежним. Тем, который я помню с детства.

— Отлично. — выдыхаю и откидываюсь на спинку стула.

Молчу, хотя внутри всё подгорает.

Жду, чем ещё решит поделиться со мной Андрей Маркович Бессонов, криминальный авторитет и, к сожалению, мой папаша.

Отец закрывает глаза. Грудь тяжело поднимается и опускается. Потом он хрипло выдыхает и начинает говорить.

— Я знал о Даше с самого начала. С того момента, как ты с ней познакомился. — Он открывает глаза. Смотрит на меня. — Я всегда знал, с кем ты общаешься. Это моя работа — знать!

Сижу и молчу. Пальцы сжимают подлокотники стула так, что костяшки белеют, но я не перебиваю.

— Она мне понравилась, — говорит он тихо, и эти слова звучат так неожиданно, что я не сразу понимаю их смысл. — Умная. Честная. Без двойного дна. Таких людей в нашем кругу не бывает.

Отец молчит пару мгновений, шумно сглатывает, а потом продолжает:

— Поэтому она должна была исчезнуть. Она не подходила тебе. Не вписывалась в твою жизнь.

Вот как.

Не вписывалась.

Смотрю на него. Жгучая ненависть ползёт вверх по венам.

— Ты подстроил всё. Ты присылал мне те фотографии. Ты нанял ублюдка, с которым я её видел. — ледяным голосом произношу.

Картинка в голове спустя столько лет наконец-то сложилась правильно.

Даша мне не изменяла.

Просто Андрей Маркович решил поиграть нашими судьбами.

— Ошибаешься, — сипло отвечает отец, — но я знал, что Дашу оболгали.

— Супер. И ты спокойно смотрел, как я...

— Да смотрел! — рявкает отец, а потом закашливается. Пальцами с силой сжимает больничную простынь.

Писк приборов становится невозможным. И в следующую секунду к нам заглядывает обеспокоенный врач, но отец смотрит на него так, что тот быстро скрывается за дверью.

— Сейчас я тебе кое-что расскажу, возможно, тогда ты хоть немного поймёшь меня.

— Ты думаешь, это можно понять?! — рявкаю и встаю со стула.

— Сядь! — кричит отец и снова закашливается.

Сцепляю зубы и опускаюсь обратно на стул.

В груди — ад.

Я чувствую, как желваки ходят на скулах, как кровь яростно стучит в висках.

Отец зло срывает с себя присоски приборов, и они наконец затыкаются.

Мы застываем в тяжёлой липкой тишине, которую вскоре нарушают тихие слова отца:

— Много лет назад, — начинает он медленно, — я тоже был молодой. Влюблённый. И глупый. Я уже по уши был повязан, но думал, что смогу разделить эти два мира. Работу и семью.

Молчу.

Исподлобья смотрю на него.

— Её звали Настя, — говорит он, а я понимаю, что никогда не слышал этого имени. — После одной из разборок... — он останавливается. Его кадык движется вверх-вниз. — Настю прислали мне… по частям. В пакетах.