Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 27 – Марина Мартова

— Значит, найдите.

Найдите.

Какой молодец.

Он произносит это так, будто речь идёт о запасной ручке, а не о людях, которых нужно нанимать, обучать, платить им зарплату.

Внутри всё закипает. Жар поднимается откуда-то из груди, заливает щёки, шею. Я чувствую, как под блузкой выступает пот. Шёлк противно липнет к позвоночнику.

Не смей краснеть, Даша!

Не смей показывать, что он задел тебя!

Никита этого и ждёт.

Продавить, унизить, смять.

— Я проработаю этот вопрос, — говорю ровно.

— Проработайте, — кивает он. — К завтрашнему дню жду ваши предложения.

К завтрашнему.

Он даёт мне сутки на то, что требует минимум недельного анализа.

Игорь рядом со мной напрягается. Я чувствую, как он хочет вмешаться, возразить, защитить. Его рука дёргается в мою сторону.

Я незаметно качаю головой. Не надо.

— Хорошо, — отвечаю холодно, скрывая свои бушующие эмоции. — Будет.

Никита смотрит на меня долго.

Очень долго.

В его взгляде появляется что-то новое… но тут же исчезает.

Я не успеваю распознать эту эмоцию.

— Дальше, — бросает он, переводя взгляд на следующего выступающего.

Совещание тянется.

Час. Полтора. Два.

Он возвращается ко мне снова. И снова. И снова.

— По «Нефтянику» ваши дизайнеры превысили лимит правок. Почему?

— Заказчик менял техзадание пять раз. Это задокументировано.

— Надо было жёстче отстаивать позиции.

— Мы отстаивали. Но потеря заказчика обошлась бы дороже, чем лишний час работы дизайнера.

— Ваш отдел запросил новую технику. Обоснуйте срочность.

— Текущие мониторы не выдают нужной цветовой гаммы. Это влияет на качество.

— В отчёте за прошлый месяц у вас несоответствие по командировочным.

— Бухгалтерия ошиблась. Я предоставила корректировки.

— Бухгалтерия ошиблась, а подпись стоит ваша.

— Я подписываю отчёты, но не считаю командировочные. На это есть финансовый отдел.

— Значит, плохо проверяете.

— Значит, доверяю коллегам.

— Доверие — это хорошо. Но контроль — лучше.

Каждый его вопрос — удар, хлёсткий, безжалостный.

Каждый мой ответ — парирование. Спокойное и аргументированное.

Он атакует — я защищаюсь.

Он наседает — я держу оборону.

Он ищет слабину — я её не даю.

Внутри — ад.

Кровь кипит, сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всём кабинете. Ладони под столом сжаты в кулаки, ногти впиваются в кожу. Острая боль и железная воля — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не вскочить и не закричать.

Ты издеваешься надо мной!

Специально!

Ты хочешь сломать меня, унизить, растоптать! Как тогда...

Но я больше не та Даша!

Я не та, понял, подонок?!

Игорь рядом со мной сидит как на иголках. Он то открывает, то закрывает ручку. Барабанит пальцами по столу. Я чувствую его состояние кожей — он нервничает за меня больше, чем я сама.

К концу совещания я выдыхаюсь. Совершенно.

Не внешне — внешне я всё та же: спокойная, собранная, безупречная.

Но внутри — пустота.

Пульсирующая, звенящая, выжженная.

Я как батарейка, которая села в ноль.

— Вопросы есть? — Никита обводит взглядом присутствующих. — Вопросов нет. Все свободны.

Свободны.

Облегчение накатывает такой мощной волной, что на секунду темнеет в глазах.

Я начинаю собирать бумаги. Пальцы слегка подрагивают, но это незаметно… Я надеюсь, что незаметно.

Игорь поднимается первым. Поправляет пиджак, бросает на меня взгляд: «Ты как? Идём?»