Книга Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт, страница 89 – Александра Шервинская

— И он должен знать их, — вздохнула я, — не думаю, что Юджин или Торнтон прислушались бы к словам постороннего человека. Следовательно, это кто-то из своих, то есть тех, кто знаком с ними лично.

— А скажи, дорогая моя подруга, кто кроме тебя и непонятного Александра Смолла мог бы претендовать на наследство? Ну чисто теоретически?

— Не знаю, — я пожала плечами, — это надо у Трондайка спрашивать. Наверное, какой-нибудь неучтённый близкий родственник. Например, если бы выяснилось, что у папы и дяди Кевина был ещё один брат, о существовании которого никто не знал. Но в этом случае, если я что-то в чём-то понимаю, нужны неопровержимые доказательства, а не просто слова.

— Я читал, что можно сделать анализ крови, который, правда, не подтвердит родство, но зато покажет, может ли человек в принципе быть родственником. То есть стопроцентной гарантии нет.

Вот тут я сильно пожалела, что в это время наука пока не дошла до генетических тестов, хотя кто сказал, что они нам понадобятся. Это пока только наши предположения, к тому же достаточно смутные.

— Это просто версия, Саймон, — я покачала головой, — хотя она и кажется мне достаточно реалистичной, потому как никакого другого объяснения у меня нет.

— То есть нам надо попытаться выяснить, нет ли у тебя каких-нибудь родственников, о существовании которых ни ты, ни твой дядя Кевин просто не знали, — подытожил Саймон, — и здесь, я думаю, нам самим просто не справиться, надо привлекать тех, кто обладает определёнными связями и административными ресурсами.

— Намекаешь на Кайла? — прямо спросила я, и Саймон виновато развёл руками.

— Я бы сначала поговорила с Генри Трондайком, — предложила я, — может быть, у него были какие-то догадки или подозрения, как думаешь?

— Одно другому не мешает, Мэгги, — решительно заявил друг и хотел добавить что-то ещё, но дверь в библиотеку распахнулась, и мы увидели запыхавшегося, но раздувающегося от гордости мистера Колгрива. Он крепко держал под руку встрёпанного мужчину неопределённого возраста, крепко прижимающего к груди футляр. Судя по форме, в кофре была скрипка.

— Мэгги, дорогая моя! Мистер Миллз! — провозгласил мистер Колгрив, бдительно следя за тем, чтобы его спутник никуда не делся. — Я же обещал вам сюрприз? Позвольте представить вам моего старинного друга, маэстро Эдварда Вэнса!

Мужчина, в которого мёртвой хваткой вцепился мистер Колгрив, неловко поклонился. Это был высокий худощавый человек с абсолютно седыми волосами, собранными в небрежный хвост, и руками удивительной красоты — с длинными, тонкими пальцами музыканта. Выглядел он совершенно потерянным, словно кот, которого случайно вывезли за город и высадили посреди леса.

— Мистер Вэнс — первая скрипка оркестра, — с гордостью добавил Колгрив, и я поняла, что это тот самый бывший солист Лондонского филармонического оркестра, о котором мистер Колгрив нам рассказывал. — Мы учились вместе в Королевской академии музыки. К сожалению, из-за травмы запястья Эдварду пришлось оставить большую сцену несколько лет назад, но талант, милочка, никуда не денешь! Он согласился украсить наше скромное мероприятие своим искусством.

Мистер Вэнс смущённо кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди книжных стеллажей и под нашими пристальными взглядами.