Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 90 – Глеб Лютаев

Виктор почувствовал, как его рот наполняется рвотной массой. Он вдруг испугался, что сейчас, в отсутствие губ, захлебнётся ею прямо здесь, но на этот раз рот открылся и его вырвало. Сотрясаясь всем телом, опустив голову, Виктор увидел, как медленно идут его ноги. Посмотрев на мужчину, он наблюдал, как тот движется к столу, где несколько мгновений назад рисовали дети. Их пути пересеклись точно возле стола. Подойдя к нему, но не касаясь друг друга, Виктор и рыжебородый посмотрели на детские рисунки.

С удивительной схожестью на обоих листах были нарисованы лица разных людей. Виктор узнал их сразу. На одном листе с правого края была изображена половина лица рыжебородого. Оно заканчивалось прямо на середине носа. На бумаге были нарисована половина головы с одним глазом, одним ухом и половиной губ. На втором листе изображено его собственное лицо, так же, как и на первом рисунке, наполовину, только с другой стороны.

Виктор дрожащими руками начал медленно сдвигать эти два листа. Он видел, как мужчина рядом с улыбкой наблюдает за его действиями. Как только две половины лиц соединились, Виктор чуть не упал. Его ноги стали ватными и еле удерживали обмякшее тело. С чувством неизбежной ярости он осознал, что два лица точно соединились в одно – общее. Лица рыжебородого и Виктора стали одним, единым. Каждый штришок карандаша, нарисованного двумя разными детьми, был точно переплетён. Это был один человек, один безумец, убивший свою жену и своих детей.

Неожиданно пах Виктора пронзило острой, режущей болью. Он повернул голову и посмотрел в лицо человеку, стоявшему рядом. Лицо, до боли похожее на его собственное. «Ну что, Витенька, поиграем снова». Проговорил он жутким голосом, и Виктора обдало мерзким зловонием из его рта. Смесь сигаретного дыма, самогона и ещё чего-то… Зловещего… После резким движением мужчина ещё сильнее сдавил все мужские органы между ног Виктора…

* * *

От этой адской боли, громка крича, мужчина проснулся у себя в каюте. Рядом от скрика проснулись его товарищи. У всех были испуганные лица. Кто-то включил свет, и они разом увидели, как Виктор сидит на кровати и держится за пах. По его лицу ручьями стекал пот вперемешку со слезами. Никто ничего не рискнул ему сказать или посмеяться. Они просто молча сопроводили его взглядами, когда тот, хромая, вышел из каюты.

В ту страшную ночь Виктор больше не сомкнул глаз. Он сходил в гальюн и, находясь в закрытой кабинке, боялся, что при мочеиспускании повторится адская боль, которую он испытал во сне. Но она не повторилась. Это всего лишь сон, успокаивал себя Виктор. И ничего, что боль была настоящей. Он объяснил это тем, что сам зажал свои «причиндалы» между ног во сне. И ничего, что когда он отливал, то видел красные следы на своём члене. Показалось. А красные глаза, которые он увидел в зеркале, – это всего лишь давление. Ему нельзя плакать, что бы ни случилось. «Ещё раз я увижу, что ты пускаешь слёзы, я убью тебя и твою мать». В ту ночь, вернее, раннее утро, он не обратил особого внимания на морпеха, которому приспичило отлить в то же время и которого он случайно задел, умываясь перед зеркалом. Не заметил он также девушку-повариху, которая бродила совсем рядом по коридору.

Но что он, несомненно, запомнил, так это то, что именно в то утро он перестал сопротивляться своему неутолимому желанию выпить и влил в себя гранёный стакан водки, наполненный до самых краёв. И не надо обладать большим умом, чтобы понимать: без спиртного на корабль он никак не мог сесть, и, что естественно, запасы его были немалые. В то утро, как бы он ни желал опьянеть настолько, насколько хотел – у него так ничего и не получилось.